Марк замирает с куском пиццы в руке. На его лице появляется выражение глубокого, почти экзистенциального недоумения. Он медленно пережёвывает еду, глядя на меня так, будто я только что сообщила, что интернет на самом деле работает на почтовых голубях.

— То есть... — он сглатывает, — вы все тут в каком-то глобальном режиме «одиночки»? Каждый в своём пузыре, косит под обычного человека и даже не пытается найти своих?

Он качает головой, и в голосе снова просыпается тот самый скептицизм, смешанный с искренним возмущением.

— Боже, какой же это кринж! Это же просто максимально неэффективно! Представляю: в соседнем подъезде может жить какой-нибудь некромант-затворник или мастер иллюзий, а вы просто... проходите мимо друг друга в лифте и делаете вид, что обсуждаете погоду? Ваша система наказаний — это какой-то симулятор социального аутизма.

Я смотрю на него и невольно усмехаюсь. Его гнев выглядит почти трогательно: он искренне злится из-за плохой оптимизации чужой системы. В этом подходе есть что-то обезоруживающее — он единственный, кто видит в моём изгнании не трагедию, а плохо настроенный механизм.

Он вдруг хмыкает, и в глазах вспыхивает знакомый озорной огонёк. Марк откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди и глядя на меня с видом человека, который только что нашёл критическую уязвимость в системе безопасности.

— Значит, секретность, да? Клятвы, запреты, «нельзя знать»... — он делает театральную паузу, и его голос становится вкрадчивым. — Знаешь, Мелисса, я всю жизнь занимался тем, что обходил запреты. Взломать пароль, найти лазейку в правилах, обойти бан... Для меня слово «запрещено» звучит как приглашение сделать это максимально изящно.

Он резко подаётся вперёд, вторгаясь в моё пространство, и его голос становится заговорщицким.

— Слушай, а если мы с тобой создадим этот аккумулятор... если найдём способ «фонить» маной на определённой частоте? Что если сделать своего рода «маяк» для тех, кто в теме? Не для всех, конечно, а только для тех, кто достаточно сообразителен, чтобы считать сигнал. Представляешь, какой будет хаос? Все эти «заключенные» вдруг поймут, что они не одни в этой серой дыре.

Он довольно щурится. Я вижу, что теперь он хочет не просто помочь мне с энергией — ему хочется устроить настоящую революцию в правилах ссылки.

— Это будет самый масштабный деанон в истории Этерии. Ты со мной в этом деле или всё ещё слишком сильно боишься своего Совета магов?

— Сразу нет, — я поспешно пресекаю эту идею, и мой голос звучит резче, чем я планировала. — Никаких маяков. Иначе моё наказание пересмотрят, и условия станут куда хуже. Я и так не совсем легально протащила накопители. Да и ты не сможешь этого сделать — помнишь условия клятвы? «Ни словом ни делом. Ни действием, ни бездействием».