И тут я вижу ее.

Катарина стоит возле заднего коридора медиа-зоны с планшетом в одной руке, другой заправляет волосы за ухо и слушает выступление Беллини. Он, конечно, ухмыляется, и она улыбается так, как улыбается, когда руководит людьми. Не смеется. Просто слегка удивлен. Слегка опасен.

Но когда она задает вопрос, я вижу кое-что еще, игривое прикосновение ее пальцев к пряди волос, взгляд в его глаза, немного чересчур напряженный, на мой вкус.

Я должен пойти другим путем.

Я не знаю.

- Надеюсь, ты правильно понял эту цитату, - беспечно говорю я, подходя ближе, переводя взгляд с нее на него. - Он склонен преувеличивать, когда хорошо пробежался.

Беллини не пропускает ни одного удара. "Говорит человек, который проиграл шестнадцать сотых".

Я хлопаю его по спине. "Ты наконец-то перестал кататься на лыжах, как будто это твоя боковая давка. Я горжусь".

Он смеется. "Мне там хорошо. Думаю, я привыкну к этому".

Мы ухмыляемся. Поддразниваем, тренируемся. Но сегодня есть кое-что другое — острота подшучивания. Мы оба это чувствуем. Мы оба замечаем, что Катарина не вмешивается.

Просто наблюдает. Глаза слегка прищурены, улыбка самодовольная. Она знает, и это ее забавляет.

Она переминается с ноги на ногу, поворачиваясь ко мне. - Поздравляю, - говорит она профессионально и ровно. "Уверенный забег. Выглядел чисто на углу штрафной".

Я киваю. "Мне было хорошо".

Беллини ухмыляется. "Он справился с этим как человек, который хотел финишировать вторым".

Я мог бы пошутить в ответ. Но я этого не делаю.

Вместо этого я смотрю на нее. - Знаешь, - говорю я, слегка наклоняя голову, - ты можешь просто сказать, что впечатлен.

Она поднимает бровь. "Второе место - это неплохо. Тебе это идет.

Я моргаю. Затем смеюсь, коротко, непроизвольно. Боже, какая она сообразительная.

Краем глаза я замечаю, что Бреннер наблюдает за мной. Просто вспышка, приподнятая бровь, крошечная пауза, прежде чем он возвращается к своему телефону. Немного. Но достаточно, чтобы сказать мне, что он заметил.

Беллини переводит взгляд с нас на друга, как будто чувствует что-то, для чего у него пока нет слов. Она возвращается к своему планшету, как ни в чем не бывало. Я ненавижу то, как сильно мне это нравится.

В баре стало тихо. Звучит какая-то приглушенная баллада начала 2000-х со слишком сильной реверберацией, вероятно, из плейлиста под названием "Chill Vibes". Техники и тренеры заняли столик в задней части зала с пивом и бургерами. Я сижу в одиночестве за высоким столиком у окна, потягивая пиво, темное и холодное, горькое и заслуженное. Завтра будет супер-Джи; одна маленькая кружка пива - это предел.