- Ага. Наверное, поэтому я до сих пор ни черта не понимаю в лыжных технологиях.
Мама смеется. "И слава Богу, что у меня есть Роман".
"Роман - гений", - соглашается папа. - Он мог бы заставить мусорное ведро скользить, если бы ты вежливо попросил.
- Я действительно вежливо прошу, - говорю я. - Обычно с пивом в руке и вопросом, который я уже забыл.
- Все еще не знаешь углы наклона? спрашивает он, не поднимая глаз.
- Я знаю, что они острые.
- Ты всегда так говоришь, - вмешивается моя мать.
Я ухмыляюсь. Это наш ритм. Под ним сухо, отражающе, тепло. Никто не плачет. Никто не спрашивает, как тысебя чувствуешь. Если бы кто-нибудь это сделал, я бы, наверное, подавился своим пивом.
Папа закрывает фотоальбом. - Знаешь, тебе повезло. Большинству парней не достается такого специалиста по воскам, как Роман.
- Я знаю.
И я верю. Я просто никогда много не говорю об этом.
После ужина я выхожу на улицу. Снег мягкий, свежий. Тихо.
Я натягиваю куртку пониже и прислоняюсь к перилам, глядя на бледный ореол света вокруг уличного фонаря.
Тихий голос позади меня произносит: "Все еще аллергия на общение, да?"
Я оборачиваюсь. Это Лена.
Шерстяное пальто, шарф винного цвета. Те же мягкие глаза, которые я когда-то обожал. Она улыбается. Как всегда.
- Привет, - говорю я. - Не ожидал тебя.
- Я хотела кое-что занести кузине. Решила поздороваться.
Мы обнимаемся. Вежливо. Фамильярно. Безопасно.
- Счастливого Рождества, - говорит она.
-Ты тоже.
Она делает паузу. - Все еще катаешься на лыжах как сумасшедшая?
"Пытаюсь".
Она смеется, но за этим что-то кроется. Так всегда бывает.
Я думаю, она давно верила, что я вернусь. Что я сбавлю обороты. Освободи место.
Однако она заслуживала больше половины моего внимания. Внимание я уделил часам и холму.
Она никогда не жаловалась. Это я положил этому конец. Я объявил о прекращении, когда понял, что никогда не скучал по ней в туре. Не совсем. Я ожидал, что она будет ждать, как забытый плюшевый зверек, там, где я ее оставил. Я ненавидел себя за это. И не хотел тоже начинать ненавидеть ее.
Она была счастлива в тени. Но я не мог этого уважать.
И, возможно, это моя вина. Возможно, это о том, как я наблюдаю за своей матерью, когда-то блестящим юристом, а теперь за той, кто наполняет холодильник, сортирует пакеты для гонок и следит за тем, чтобы в морозилке были питательные блюда.
Она любила свою работу. Она любила моего отца. Но бросила одно, чтобы остаться с другим.
Сейчас я смотрю на Лену и понимаю, что не в первый раз этого хотел.
Не в ней.
Ни в ком.