- Они позволили тебе оставить командную куртку? - спрашивает папа, откусывая салат, как будто это самый насущный вопрос о моей работе.

"Я его не крал", - отвечаю я. "Это часть пакета связи. Брендинг. Видимость".

Он кивает, явно недовольный.

- А лыжники?… они тебе что-нибудь рассказывают? Об установке, тактике, депиляции?

Я улыбаюсь в свою вилку. "Папа, я здесь не для того, чтобы помогать им выигрывать гонки. Я здесь для того, чтобы убедиться, что мируне все равно, когда они это делают ".

Он тихо присвистывает. - Все еще. Было бы неплохо узнать, какие лыжи Лукас тестирует перед Олимпиадой".

- Только не говори мне, что ты сейчас крадешь у меня дрели, - поддразниваю я.

"Я просто тренирую юниоров", - бормочет он, пожимая плечами, но в его глазах мелькает что-то задумчивое. "Не могу удержаться от желания оставаться начеку".

Я медленно киваю. - Ты проницателен. Им повезло, что у них есть ты.

Через стол моя мама спокойно наблюдает за перепалкой. Она всегда была скорее наблюдателем, чем участником, когда речь заходила о лыжах. Сегодня вечером на ней темно-зеленая блузка, а волосы стянуты сзади бархатной лентой. Элегантно. Мягко. Немного устал.

Когда мы были детьми, она работала неполный рабочий день в местной физиотерапевтической клинике. Сейчас она в основном работает волонтером и организует общественные акции. Тихие дела. Она никогда не жалуется на то, от чего отказалась, но я помню зиму, когда мне исполнилось двенадцать, и она вообще перестала принимать новых клиентов. Папа только что подписал контракт с национальной альпийской командой, и график поездок был безжалостным.

Мы открывали подарки без него. Ужинали без него. Зажигали свечи, пели песни. Он появлялся за день до Рождества и исчезал через несколько дней после него. И, возможно, это все, что мы видели от него за всю зиму.

И она всегда говорила: "Не волнуйся, папа тоже участвует в гонках. Это его Рождество".

Сейчас я смотрю на нее, убирающую тарелки и напевающую кокетливую песенку. Ее глаза встречаются с моими, и она улыбается, мягко, понимающе. Интересно, что она видит в моих.

Она снова садится, убирая прядь волос за ухо. - Итак. Этот мальчик Томас. Он ведь самый быстрый, верно?

Я слегка подавляюсь глотком вина. - Они все быстрые.

- Но он всегда на постерах. И в твоих цитатах.

Я смотрю вниз. - Он... тот, кто выигрывает чаще всего. Так что да, плакаты. И собеседования. Это часть работы".

Мама наклоняет голову. - Он кажется... напряженным.

- Это одно слово, - говорю я, стараясь говорить непринужденно. - Сосредоточенный. Обученный работе с прессой. Но настоящий, через мгновения.