Но это правда.

Я нажимаю сохранить заметку, затем убираю телефон обратно в карман.

Это всего лишь Бормио. Они все знают, как с этим справиться.

Я дрожу.

Очевидно, я единственный, кто этого не делает.

Когда я начал так сильно беспокоиться?

Конференц-зал битком набит. Большинство спортсменов обычно пропускают эти встречи, но после двух полетов на вертолете за последние несколько дней все втянуты в дебаты о безопасности.

В помещениях больше никто не курит, даже здесь, в Италии.

Но зал все еще помнит, когда они это делали, с итальянцами трудно избавиться от старых привычек.

Вы можете почувствовать это по тому, как они ерзают, как нервничают их пальцы, как плотно сжаты их рты, как будто у них отняли единственное, что могло бы снять напряжение.

Много лет назад это пространство было бы затуманено ритуалами: тлеющие кончики сигарет в перерывах между спорами, клубящийся дым от напряжения. Теперь это просто сухой воздух и более резкие слова.

Тяжелые пальто свисают со спинок стульев, лыжные ботинки скрипят по кафелю, и никто слишком долго не встречается ни с кем взглядом.

Я сижу у стены, немного вне поля зрения, но достаточно близко, чтобы все видеть. Ноутбук открыт. Работает диктофон.

Мои пальцы зависают над клавиатурой, но я еще не начал печатать. Речь идет не о кавычках. Речь идет о чтении в зале.

Начинает Лейтнер:

"Дело не в крутизне", - говорит он, скрестив руки на груди и напряженно расправив плечи. "Дело в том, как меняется рельеф в средней трети. Это сжатие после поворота на Каркентину выводит людей из равновесия, а затем снег меняется. Ты не дашь им шанса, если не скорректируешь линию ".

Итальянский тренер рядом с ним откидывается на спинку стула, как будто слышал это сто раз — и, вероятно, так и было.

"У этого холма есть история", - категорично отвечает он. "Тебе не приручить Бормио. Ты переживешь это".

Вмешивается другой голос. Наверное, швейцарец.

"Дело не в том, чтобы приручить его. Дело в том, чтобы не лететь домой со сломанными ногами. У нас было две аварии за два дня, обе на одной и той же секции — сколько еще, прежде чем вмешается FIS?"

Впереди делегат FIS прочищает горло и говорит как человек, который сегодня уже говорил об этом четыре раза.

Мы снова проверим указанный проход в тысяча шестьсот. Мы рассмотрим возможность смягчения удара, если удастся безопасно засыпать траншею снегом. В противном случае ворота остаются. Выбор линии зависит от спортсмена".

Он говорит,подумай . Необещаю .

Я оглядываю комнату.

Томас стоит у задней стены, руки расслаблены, ладони засунуты в карманы куртки. Он молчит. Не двигаясь. Просто наблюдаю.