Ему и не нужно этого делать.
Сегодня мы оба займемся этим разделом по полной программе.
Один из нас доберется до цели чисто.
А один из нас, возможно, и нет.
Время перед стартом остановилось. Небо того идеального синего цвета, который нравится болельщикам.
Мартин все еще тяжело дышит, когда передает мне отчет с финиша.
"Быстрая верхняя секция", - говорит он в рацию. "Но компрессия хуже, чем проверка. Снег покрылся глазурью. Будь осторожен.
Я слышу это.
Я точно знаю, что он имеет в виду: от Каркентины до Ла Конта, именно там, где холм пытается съесть тебя заживо. Где местность понижается и изгибается ровно настолько, чтобы нарушить ваше равновесие и лишить вас преимущества.
Куда ты не падаешь, потому что ты безрассуден.
Ты падаешь, потому что опоздал на полсекунды.
Я слышу это.
И я игнорирую это. Я не хочу быть чистым. Я хочу неоспоримого.
Судья у ворот объявляет десять секунд. Я один раз вытягиваю шею, упираюсь шестами в снег и наклоняюсь вперед.
Этому холму все равно, что говорят по радио.
Ему наплевать на осторожность.
Он уважает только смелость.
И я устал быть осторожным.
Звуковой сигнал.
Звуковой сигнал.
Бииип.
Я вырываюсь из ворот - вес вперед, руки сжаты, каждый мускул натренирован для линии, которую я уже наметил в своей голове. Верхняя часть получается плавной, ритмичной. Ролики имеют четкие края, лыжи кусаются так, как им положено.
Никакой толпы. Ни звука. Только шипение баз и это низкое гудение в моих ногах — ярость или, может быть, воспоминание.
Я катаюсь на лыжах так, словно что-то доказываю.
Не для Беллини.
Не для нее.
Может быть, к самому холму.
Каркентина вырисовывается быстро — длинная диагональ в повороте, где подача падает, а холм наклоняется неправильно.
Это сложнее, чем осмотр. Свет приглушен.
Каждый инстинкт подсказывает собраться с силами. Расслабься. Перестрахуйся.
Я не знаю.
Я вмешиваюсь, как будто это что-то личное.
Лыжи скрипят при сжатии, что хуже, чем вчера. Неровная местность поднимает меня выше, чем я намеревался. Мой правый край трепещет. На секунду я чувствую, как хвост становится легким —
— но я добиваюсь своего. Борись с этим.
Держись впереди.
Я запустил его в La Konta. Без проверки. Без регулировки. Просто агрессия.
Бросок вслепую бьет сильнее, чем ожидалось, но я остаюсь подтянутой, бедра прижаты к лыжам.
Затем следует двойная линия падения, когда поле под вами скользит вбок, а подача становится круче. Я держу ее. Едвали.
И этот последний ублюдочный поворот перед финишем — тот, где ворота установлены слишком высоко и поверхность меняется без предупреждения.