Кот материализуется в ту же секунду, как я вхожу на кухню, задрав хвост и вопя так, словно меня не было месяц, а не день. Сначала я кормлю его, потому что осуждение в его глазах хуже, чем у любого тренера, затем включаю душ на полную мощность и стою под ним, пока мою кожу не покалывает, а ноги не перестают казаться деревянными. Когда я, наконец, натягиваю чистые леггинсы и просторную толстовку с капюшоном, усталость наваливается как следует — тяжелый, дурацкий туман, от которого дрожат руки.

Мой желудок урчит достаточно громко, чтобы эхом отразиться от плитки. Верно. Еда. Я просматриваю приложения для доставки, выбираю первое попавшееся заведение, которое обещает углеводы менее чем за час, и нажимаю "Заказать", прежде чем успею подумать о деньгах. Чайник включен. Чай в пакетиках. Что-нибудь покрепче.

Кот запрыгивает на стойку, чтобы присмотреть, пока я роюсь в буфете в поисках чего-нибудь алкогольного. Мой взгляд останавливается на полузабытой бутылке рома, дешевого сорта, который Анна покупает для рождественской выпечки и никогда не допивает. Достаточно вкусно. Я опускаю палец в кружку, доливаю в нее кипяток с чаем и осторожно несу все это на диван. Кот следует за мной, делает три круга и с притворным вздохом плюхается мне на колени, царапая когтями мое бедро через ткань. Я включаю телевизор, нахожу меню Eurosport по запросу, и вот оно: повтор Кицбюэля. Я откидываюсь назад, обхватываю пальцами горячую кружку и позволяю знакомой графике и комментариям заполнить комнату.

Я еще не написала ему. Мой телефон лежит лицевой стороной вниз на кофейном столике и упорно молчит. Часть меня представляет себе его день — стол физиотерапевта, правильный массаж, спа внизу, аккуратно разложенный набор, который ему не нужно упаковывать самому. Никакой платы за парковку, никаких пеших прогулок со стоянки, никаких ботинок, сушащихся на батарее, от которой слабо пахнет кошкой. Он, вероятно, вообще не думает о том, что нужно, чтобы добраться из Праги в Крконоше и обратно в воскресенье: делать свои собственные трюки, оплачивать свой бензин, стоять на стуле в ожидании медали, пока все косятся на небо и подсчитывают время в пути. Ни обслуживающего персонала, нянчащегося с моими лыжами, ни автобуса команды, только я, моя маленькая машина и бутылка вина в пластиковом пакете. От этой мысли мне должно было стать мелко и горько. Вместо этого это just...is. Две разные планеты, один и тот же вид спорта.

Я медленно потягиваю чай с ромом, чувствую, как тепло, наконец, растекается по моим пальцам. Где-то там, он не паникует по поводу того, добралась ли я домой. Он не знает достаточно, чтобы волноваться, как мои родители. Он просто знает, что я сказала, что буду участвовать в гонках, а потом напишу. В этом есть что—то странно успокаивающее - что есть один человек, который ждет моего сообщения, но не рассердится, если оно опоздает, который позволит мне провести этот тихий, глупо заработанный момент с моим котом и моей чашкой, прежде чем я решу, что сказать.