Раз в два года сотни, тысячи купцов привозили товары со всей Ойкумены, а за купцами тянулись все остальные, как лесное зверье к живительному роднику. Здесь покупали и продавали, сколачивали огромные состояния и разорялись подчистую, роднились кланами и начинали кровную вражду на поколения вперед. Здесь можно было купить все, даже невесту или жениха из родовитой, но разоренной семьи, так что на каждой Ярмарке с десяток-другой богатых и незнатных выскочек обретали дворянство по праву брачных уз.
На две недели Ярмарки прекращались войны, ее территория объявлялась зоной особой подсудности, имущество торговцев охранялось страшными карами и огромными штрафами независимо от вероисповедания. По ходу события нельзя было судиться и принимать в залог имущество. Кроме того Мильвесс оплачивал купеческий постой (обычно торговец, остановившийся в доме, не платил деньгами, а брал на себя возмещение части домовых расходов).
Разумеется, Ярмарка приносила гигантский доход в виде сборов, которые традиционно взимал император и две трети оставлял себе. По традиции же эти деньги считались неприкосновенными. Они шли только в личную казну правителей, не участвуя в иных коммерческих операциях. Под залог лесов и доходов от будущей Ярмарки император занял у Острова в несколько приемов очень много золота, которое затем отказался возвращать.
Ну, то есть не сказать, чтобы отказался… Насколько поняла Елена, скорее это можно было назвать техническим дефолтом. А может временным банкротством. Император не сказал, что кому должен, всем прощает, нет, ни в коем случае! Просто денег-точка-нет, недород, вороватые откупщики, незапланированные расходы. Что же касается леса (который Сальтолучард уже расписал на десять лет вперед, готовясь серьезно обновить флот), то прежде чем отдать залог под вырубку, требовалось провести тщательную ревизию, заново оценить границы и так далее. А после завершения Ярмарки сгорела часть дворцового архива, где по несчастливому стечению обстоятельств погибли все записи, касавшиеся сборов.
Император эффектно вывернул пустые карманы и, фигурально выражаясь, посоветовал заимодавцам держаться, сохраняя хорошее настроение. А как только денег в казне прибавится, тогда конечно же оплата по всем счетам воспоследует без промедления! Кроме того император удвоил охрану, купил несколько наемных отрядов на постоянном жаловании, а также дозволил ремесленным советам формировать собственные дружины. И под конец сообщил, что намерен собрать отдельный совет для организации винной монополии короны. Островитяне оказались в типичном положении кредитора, перед которым всегда гостеприимно раскрыта дверь, но не кошелек. Это было нагло, это было рискованно, однако загнанный в угол хроническим безденежьем молодой император пошел ва-банк и сгреб все фишки со стола, надеясь провернуть реформации, прежде чем сумма недовольства приведет к настоящим потрясениям.