— Ты опоздал, — с ледяным упреком бросила женщина. Говорила она как иностранец, хорошо знающий всеобщий язык Ойкумены, однако даже не пытающийся скрыть акцент. В общем, как Флесса, но еще более выраженной «инаковостью».

— Да, — согласился Раньян, глядя на ребенка. — Были причины.

Как ни странно, похоже, ответ полностью удовлетворил приматессу. Если мужчина сказал, что были дела, значит, они действительно были и действительно помешали. Теперь он здесь и пора действовать дальше. Холодный взгляд женщины скользнул по спутникам бретера как прожектор, все отмечая, ничего не выражая, вернулся к Раньяну. Приматесса поколебалась мгновение, а затем слегка подтолкнула мальчика к бретеру. Ребенок споткнулся, быстро и с панической надеждой глянул на мать и слугу.

— Идите, сын мой, — сказала женщина, и что-то дрогнуло в сердце Елены. — Пора идти.

Ни один мужчина не понял, не прочувствовал бы скрытую в безразличном голосе нотку отчаяния и страха. Но Елена услышала и поняла. Приматесса смертельно боялась — не за себя, за дитя! Боялась и надеялась лишь на бретера. Страх и надежда бились пламенем костра за железной броней выдержки. Только ими сейчас жила незнакомка. Ребенок молча схватил ее за руку, сжал так, что казалось, вот-вот косточки переломятся с отчетливым хрустом.

— Ступайте за мной, юный господин, — хрипло вымолвил бретер, будто сам проникся драматичностью момента. — Надо спешить.

Ребенок молчал, не выпуская материнскую ладонь. Лицо дворянки дрогнуло, чуть поплыло как восковая маска под свечой. Сквозь толщу камня пробивался едва заметный, исчезающий на грани слышимости шум набата, кажется, сейчас звонили все без исключения колокола Мильвесса.

Как ни странно, положение спас Насильник. Он переложил копье в левую руку и обозначил весьма ловкий поклон.

— Идемте с нами, господин, — на удивление мирно и уверенно произнес немолодой грешник. — Ваша мать уйдет другим путем, так безопаснее.

— Да, — торопливо подхватила приматесса. — Мы встретимся позже!

Елене захотелось покачать головой, настолько безыскусным казался обман. Однако сработало. Ребенок еще раз оглянулся, ища поддержку и согласие в глазах матери, очевидно, нашел, потому что выпустил ее руку и сделал неуверенный шаг куда-то между Раньяном и Насильником.

— Ах, простите, где же мои манеры… Буазо цин Туйе, к вашим услугам, — светски представился Насильник. — Почту за честь сопроводить вас, юный господин.

— Идите, — скомандовал Раньян. — Я за вами, мы обсудим с госпожой… ее путь спасения.

Насильник и три бойца окружили мальчика, повели к тоннелю, неторопливо, чтобы не пугать ребенка еще сильнее. Елена чуть замешкалась и увидела, как приматесса передала Раньяну кошелек угловатых очертаний, заполненный, похоже, не только монетами. Видимо дворянка сложила все ценности, что сумела найти. Как будто лишь сейчас заметив кольца, женщина торопливо сорвала их, протянув бретеру. Грималь тактично отвернулся, Елена не стала, рассудив, что представление входит в цену ее помощи.