— Экие мелочи…
Хотя старик не оборачивался, дочь поняла по развороту плеч, по движению головы, что герцог раздосадовано скривил губы.
— Город это не стены и не жители. Это его суть, квинтэссенция полезности. Убери ее — и развалится все. Оставь — и город возродится после самого страшного бедствия. Мильвесс это не камни, не люди, даже не Двор. Это место, где большая река впадает в море. Место, где удобно торговать, строить, жить. Все, что сейчас творится на улицах, кажется вселенским ужасом. На деле же… Просто еще один погром. Еще одна смута. Она закончится. Мертвых похоронят. Сломанное отстроят. И город продолжит существование, потому что в том его природа.
Флесса припомнила, что, согласно утренним донесением соглядатаев, кладбища превратились в рынки, где бойко распродавали награбленный Профит. Почему кладбища?.. Кто знает. Однако именно там, при свете пожарищ, под крики убиваемых и марш наемников Алеинсэ покупались и продавались украшения, испачканная еще не высохшей кровью одежда, драгоценный фарфор и посуда. Рыцари, дворяне, гвардия покойного Императора, не гнушались соседством уголовного отребья, спеша избавиться от «паленого», обратить добычу в звонкую монету, лишенную примет.
Мильвесс звенел от нескончаемого крика, корчился в стонах умирающих, провонял кровью.
«Которая на моих руках. Но мне все равно… или нет?»
— Ты говорил бы по-иному, полыхай так Малэрсид. Если бы наших слуг убивали на улицах и наши богатства растаскивали по углам.
— Да, — владетель повернулся и взглянул на дочь. — Несомненно. Но это не Малэрсид, не так ли?
Герцог вернулся в кресло, небрежно толкнул гроссбух в сторону Флессы.
— Я доволен тем, как ты вела наши дела здесь, — вернулся он к прерванному разговору. — И полагал, что домой вернешься как признанная наследница. Более того, я принял к тому некоторые… меры. Правоведы Алеинсэ составили должным образом претензию на объявление тебя моей преемницей в обход старшинства других детей. Глоссаторы нашли прецеденты. Новый император готов удовлетворить мое ходатайство.
Флесса глотнула, смачивая разом пересохшее горло, стиснув кулаки. И отметила, как мало почтения отец вложил в слово «император», произнесенное с отчетливо не заглавной буквы.
— Но я огорчен.
— Чем?
— Ты должна была найти девку с пустошей. Ты не справилась, и я не гневался, потому что задача сложна, а наши возможности были скованны в других делах. Но… — старик развел руками, надев маску вполне искреннего недоумения. — Вдруг я узнаю, что ты ее все же нашла. Более того, еще и затащила в постель. А затем отпустила, дав денег в придачу. Буквально за день до моего появления. Как же это понимать?