— Не отпустила, а прогнала, — машинально поправила Флесса.

— Дочь, многие считали меня глупцом, — голос правителя стал опасно мягок. — Однако немногие прожили достаточно долго, чтобы сохранить это заблуждение. Не уподобляйся им.

— Я извиняюсь, — склонила голову Флесса.

— Это хорошо.

Герцог помолчал, шевеля пальцами, будто присыпая невидимую тарелку приправой.

— Я любила ее, — произнесла Флесса с решимостью кавалериста, рвущегося на копейный строй.

— Понимаю.

Женщина вскинула голову, пораженная до глубины души. Не в силах поверить собственным ушам.

— Я тебя понимаю.

Герцог смотрел на нее, и в глазах его Флесса не видела ни доброты, ни укора, вообще ничего. Лишь… грустное снисхождение. И действительно — понимание.

— Любовь — дар Пантократора в Его атрибуте Подателя. И одновременно проклятие. Любовь дарит нам ярчайшие переживания, великое счастье и смысл жизни. Она же наказывает безумием, порождает страдание, разбивает сердце и душу. Любовь — это стихия, ураган, который питает посевы живительной влагой и смывает их.

Удолар Вартенслебен помолчал, вздохнул, моргнул тяжелыми веками.

— Ее власть кажется безграничной, однако и от нее есть защита. Наш опыт, наши знания, память о поражениях и боли дают силы, чтобы железной перчаткой накидывать узду на мятежное сердце. Мудрость опыта, жестокие и выученные уроки — вот, что позволяет сопротивляться безумию слепой страсти.

Герцог снова тяжело вздохнул, на сей раз, не скрывая грустного разочарования.

— Дочь, меня расстроило не то, что ты поддалась зову сердца. А то, что тебе двадцать лет, но сердце все еще стоит у тебя выше здравого смысла. Ты позволила желанию победить рассудок. А правитель не может себе этого позволить. Никогда. Подобно тому, как город — не дома и не жители, также и владетель — не человек. Настоящий аусф — это Власть. Это жрец, который посвящает всю жизнь, каждый свой вздох служению Ей.

Удолар склонил голову, прикрыл глаза ладонью в жесте усталого человека, которому слишком яркое солнце слепит глаза.

— Прежде я, быть может, закрыл бы на это глаза. В более спокойную пору. Однако… наши островные союзники совершили большую ошибку. Очень большую. Эта ошибка порождает много новых… и весьма любопытных возможностей. Открывает новые дороги. Но в то же время создает хаос, разрушает многое, что казалось незыблемым. Мы вступаем в опасное время, которое может закончиться быстро, но может растянуться на месяцы, годы… В такую эпоху слабость убийственна, а рассудок правителя должен быть остер и безжалостен. Но ты… не готова. Пока еще не готова. Поэтому я оставлю в Городе Кая. Мы вернемся в Малэрсид вместе. Ты пока останешься вице-герцогиней.