Без помпезности. Без пафоса. Без родственников, пытающихся испортить настроение в этот чудесный день. Просто он, я и обручальное кольцо с розовым овальным бриллиантом стоимостью в пять миллионов долларов – такое огромное, что закрывает большую часть безымянного пальца левой руки.

Я пока не привыкла к его весу на пальце – или тому, как оно сверкает, отражаясь от всех поверхностей, включая глянцевые шкафы на кухне в пентхаусе Адриана.

Такое чувство, будто я ношу на пальце музейный экспонат.

Я так увлекаюсь, разглядывая его, что не замечаю, как Адриан заходит на кухню и подкрадывается ко мне сзади, а затем прижимается грудью к моей спине и осторожно зажимает меня между собой и столешницей.

– Моя жена, – произносит он и оставляет легкий как перышко поцелуй на мочке моего уха. От мужчины исходит все то же оживление, которое не покидает его с того момента, как, поставив скрепившие наш союз подписи, мы вышли из мэрии.

– Почему ты упорно продолжаешь меня так называть? – говорю я, вцепляясь пальцами в край столешницы, когда он зубами прикусывает мочку уха.

– Потому что это правда,– мурлычет он.– Теперь тымоя жена. – Он целует меня в шею. – Ты живешь со мной в моем доме. – Затем в место, где пульсирует сонная артерия. – Носишь мою фамилию. – И в затылок. – Нет ничего, в чем бы ты мне не принадлежала. – Он убирает руку со столешницы и проводит вниз по спине, к застежкам, держащим корсет. – Ну разве что за исключением одного.

Низ живота скручивает от предвкушения, копившегося десять лет, но Адриан только копается с застежками, время от времени нежно целуя меня в шею.

Слишком много одежды.

Я нетерпеливо ерзаю…

– Ты собираешься… – И вскрикиваю, когда он прикусывает – на этот раз еще сильнее – пульсирующую жилку на шее.

– Нет. Не здесь. – И одним быстрым легким движением подхватывает меня на руки. – Я хочу тебя в постели. – Он бросает мимолетный взгляд на стол. – В первый раз.

Адриан на руках переносит меня через порог спальни, где стоит огромная кровать, а я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз так сильно нервничала из-за секса.

Я займусь сексом с собственным мужем.

Меня обдает волной дикой похоти.

Выходит, Адриан здесь не единственный, кто испытывает некое собственническое удовлетворение от осознания, что тот, кого он желает, сейчас принадлежит ему.По закону.

«Так и есть,– думаю я.–Один из самых влиятельных людей в мире прямо сейчас несет меня в постель».

И он мой.

И когда он ставит меня на ноги и снова тянется к застежкам, я отрицательно качаю головой.

Он вопросительно приподнимает брови.