«Если нам придется вовлекать в это дело юристов, афиша ему будет обеспечена»,– так и подмывает рявкнуть в ответ, но Луэнн снова меня опережает.

– Йоши, должен же быть кто-нибудь, с кем мы можем поговорить.

– Вы со мной говорите, – снова огрызается он. – Это все, что я могу для вас сделать, девочки. Еще вопросы есть?

Я фыркаю.

– Да, я не…

– Уверен, все остальные вопросы можно прислать в сообщении, – напоследок говорит он и вешает трубку, оставляя меня маяться от разочарования, которое может вызвать только общение с нашим домовладельцем.

Ах да, надо полагать, ужебывшим домовладельцем.

Шумно выдыхаю, и, впервые за сегодняшний день, паника, которая въелась под кожу, не имеет никакого отношения к Адриану Эллису.

Черт возьми, что же нам теперь делать?

– Что ж… это бесполезно, – вздыхает Луэнн, потирая виски. – Поверить не могу, что он продал здание.

– А знаешь, я охотно верю.– Я скрещиваю руки на груди.– Спорим, кто-то предложил ему за эту дыру такуюкучу денег, что Йоши не задумываясь кинул всех своих жильцов.

А в голове уже строю планы мелкой мести: сырая курица в вентиляции, оплата аренды мелочью, объявление на сайте с просьбой присылать интимные фото на номер Йоши… Выбор большой, и чем больше я об этом думаю, тем меньше злюсь.

Наверняка и соседей можно к этому привлечь.

И тут меня осеняет.

Надо поговорить с соседями…

Неужели всем подняли арендную плату?

Наверное, так и есть… но почему тогда в доме не слышно ни звука? Это странно, учитывая, что восьмидесятилетняя мисс Харрис из четыреста двенадцатой едва не подняла бунт, когда во дворе поменяли цвет мусорных контейнеров. Она-тони за что не станет молчать про такое вопиющее повышение арендной платы.

– Я скоро вернусь, – бросаю Луэнн и, не дожидаясь ответа, отодвигаю наш древний засов и выхожу в коридор.

Здесь царит привычный полумрак, но, подгоняемая праведным гневом, я уверенно прохожу по узкому коридору.

Поначалу мне кажется, что мисс Харрис может не расслышать мой стук из-за включенного на полную громкость телевизора, но спустя мгновение за дверью слышится какой-то шорох и…

– Мне ничего не нужно, что бы вы там ни продавали. Или проповедовали. И не пытайтесь просовывать под дверь свои брошюры.

Я громко откашливаюсь.

– Э-э-э… нет, мисс Харрис. Это Поппи. Из четыреста восьмой. Мы можем поговорить? Буквально на минутку.

Слышится скрежет засова, открывается дверь, и старушка удивленно смотрит на меня сквозь огромные, как у совы, очки. Ее седые волосы накручены на бигуди, а ярко-розовый халат не скрывает ровным счетомничего.

– Что тебе нужно? У Ричарда вот-вот подействует виагра, так что у тебя не больше пяти минут.