Правда в том, что я понятия не имею, чего ожидать от Адриана.
А это значит, что надо быть готовой ко всему.
Отпиваю еще глоток чая.
Это должен был быть «успокаивающий сбор» из лаванды и ромашки, но на вкус он как трава, спокойствия нисколько не добавляет. Я бы предпочла сейчас выпить «Ред Булла».
Я нервно выбиваю ногой дробь.
Говорить прямо, но не злиться.
Сдержанно. Твердо. Уверенно.
Прямо, но…
Двойные двери распахиваются с тихим пневматическим шипением, и в проеме появляется Адриан – кажется, будто он только что вышел со съемочной площадки «Анатомии страсти».
Нога замирает.
Как ему удается абсолютно в любой одежде выглядеть так прекрасно?
Мешковатый синий медицинский костюм ничуть не скрывает его мощного поджарого тела, и когда Адриан поднимает руку, чтобы стянуть с головы хирургическую шапочку, и одним движением приводит в порядок свои темные кудри, я чувствую смесь зависти и влечения. Надень я такую шапочку, мои волосы превратились бы в один большой колтун.
Я делаю глубокий вдох.
Помни: прямо, без злости.
Сдержанно. Тве…
Взгляд его темных глаз останавливается на мне, и весь остальной мир превращается в фоновый шум.
По его вежливой улыбке, обращенной к администратору и другим посетителям в зале ожидания, я не могу ничего понять, но, проходя мимо меня, Адриан кивает в сторону выхода.
Он даже не останавливается, чтобы убедиться, что я пошла за ним. Однако я поднимаюсь и семеню следом, а сердце стучит так громко, что заглушает шаги.
Прямо, без злости.
Сдержанно. Твердо. Уверенно.
Но я ничего такого не чувствую, когда мы заходим на безлюдный крытый переход, и он заводит меня в нишу, огороженную желтой сигнальной лентой и табличкой «ВЕДУТСЯ РАБОТЫ. ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН!». Со всех сторон нас окружают массивные колонны.
– Я так понимаю, ты хотела поговорить наедине, – говорит Адриан, как будто догадавшись, какой вопрос я только собираюсь ему задать.
«Я рассчитывала на кабинет,– хочется сказать.–Чтобы, если закричу, меня могли услышать».
Но вместо этого просто киваю, сглатывая ком тревоги в горле.
– Хорошо, поговорим здесь.
«Здесь » – это безлюдный переход, где уборщица, вероятно, только дня через три обнаружит мой труп.
Я еще раз судорожно сглатываю.
Сдержанно. Твердо. Уверенно.
Адриан прислоняется к колонне напротив меня. Его мощные плечи почти такой же ширины, как и она сама, и мой инстинкт самосохранения буквально вопит, что я осталась наедине с высшим хищником.
Убийцей.
И я собираюсь обвинять его в попытке разрушить мою жизнь.
В груди клокочет неуверенность.
Где тут руководство по обвинению бывшего парня-социопата в том, что он хочет превратить твою жизнь в руины? Как начать этот разговор? Со светской беседы, крика или удара в горло?