Я недоуменно смотрю на нее.

–Фанатки?

– Уверяю тебя, ты не первая. Много таких пытались просочиться за эти двери, чтобы выпрашивать у доктора Эллиса бог знает что. – Она окидывает меня взглядом с головы до ног: от уродливого неонового пуховика из «Гудвилла» до мятых пижамных штанов. – Правда, одета ты хуже остальных.

Щеки вспыхивают, и я вдруг отчаянно жалею, что, прежде чем, повинуясь импульсу, выскочить из дома, не потратила минут десять на то, чтобы переодеться и смыть с глаз вчерашнюю тушь.

– Вы не понимаете, – начинаю я оправдываться. – Я не…

И захлопываю рот.

Но ведь со стороны это именно так и выглядит, да?

Я никто, и звать меня никак, обманом пытаюсь выторговать аудиенцию у человека важного настолько, что его имя стало нарицательным. С таким же успехом я могла бы вломиться в администрацию и потребовать встречи с мэром.

«Как же это все унизительно,– думаю я.–Десять лет назад Адриан был внутри меня, а я теперь не могу попасть к нему даже на порог кабинета».

Потому что теперь наше социальное положение разделяет не кампус, а пропасть размером с Марианскую впадину.

И если я не хочу закончить это ужасное утро зажатой в бутерброд двумя охранниками больницы, мне нужна новая стратегия.

Делаю глубокий вдох, перевожу взгляд на стол администратора.

Давай же. Дай мне хоть какую-то наводку.

Не считая внушительной коллекции шариковых ручек, здесь даже зацепиться особо не за что. Несколько статуэток такс, одна из которых с табличкой «ЛЮБИТЕЛЬНИЦА СОСИСКОСОБАЧЕК» и фото в рамке, на котором Салли – гораздо моложе, чем сейчас, – обнимает… парня? Я присматриваюсь… Нет. Не парня. Явно родственника. Кузена? Брата? У них обоих тонкие брови, а на нижней части рамки выведены буквы: «НАВСЕГДА В НАШИХ СЕРДЦАХ».

«Значит… умерший родственник,– заключаю я.–Я могу использовать это в своих целях».

Еще раз глубоко вздыхаю, промаргиваюсь, пока глаза не становятся влажными, а затем встречаюсь с пристальным взглядом администратора.

– Простите, – произношу дрожащим голосом. – Я пришла сюда не для того, чтобы выпрашивать у доктора Эллиса деньги или что-то еще. Я не одна из этих фанаток. Просто… – замолкаю, качая головой. – Еще раз простите, мне до сих пор тяжело говорить об этом. – Еще один глубокий вздох. – Несколько месяцев назад доктор Эллис оперировал моего кузена. В больнице Джона-Хопкинса. – У меня дрожит нижняя губа. – Кузен не перенес операцию, но доктор Эллис сделал все, что было в его силах.

Хотя на самом деле я не плачу, громкое шмыганье носом и зажмуренные глаза производят тот же эффект – администратор убирает палец от кнопки и пододвигает ко мне коробку с салфетками.