Я так и замерла, широко распахнутыми глазами наблюдая за тем, как он возвращается к машине, грациозно усаживается на сиденье рядом и захлопывает дверцу.

Божечки.

На мгновение, которое кажется вечностью, в машине воцаряется тишина. Адриан – обычно тщательно запирающий свои эмоции где-то глубоко в подвале – сейчас кипит от холодной ярости, которая кажется огромной для этого салона.

Он закрывает глаза, сжимает кулаки и откидывается на спинку, не говоря ни слова – ни мне, ни водителю, скрывшемуся за перегородкой.

Сердце у меня в груди гонит кровь со скоростью миллион километров в час, а тело вопит: «Опасность! Опасность!».

И я сама не уверена, чего боюсь больше – угрозы, которая поджидает меня снаружи, или того, что я оказалась в тесном пространстве с новой ее разновидностью, но это никак не замедляет бегущий по венам поток адреналина.

Адриан глубоко вдыхает, но я вижу, что это нисколько не помогает ему расслабиться. Чувствуется, что одно невпопад сказанное слово или одно неловкое движение отделяет его от того, чтобы открыть дверь и пойти закончить то, что начали эти мужчины.

Я не могу отвести взгляда от его кулаков, сжатых так сильно, что побелели костяшки.

Понятияне имею, что на меня находит, но я тянусь через подлокотник и накрываю его руку своей.

Он замирает.

Словно статуя.

Вот черт.

Ладно, это плохая идея, плохая…

Отдергиваю руку – или пытаюсь, – но Адриан, стремительный, как гадюка, хватает меня и переплетает наши пальцы.

Задержав дыхание, удивленно смотрю на наши соединенные руки.

Он ничего не говорит, но я чувствую что-то знакомое в том, как его большие, ловкие пальцы обхватывают мои. В тепле его ладони, накрывшей мою.

До боли знакомое.

Но какой бы метод для своего успокоения он ни использовал, должно быть, это помогает, потому что мгновение спустя плечи у него заметно расслабляются.

Не открывая глаз, другой рукой Адриан нащупывает что-то на центральной консоли.

Матовая перегородка с тихим жужжанием ползет вниз, и из зеркала заднего вида на нас смотрят суровые голубые глаза в окружении глубоких морщин.

Мужчина прочищает горло.

– Алекс, теперь мы можем ехать.

– Да, сэр, – водитель заводит двигатель и снова поднимает перегородку.

Адриан делает еще один долгий прерывистый вдох, открывает глаза и тут же смотрит на меня в упор.

Я застываю под тяжестью его взгляда, но какая-то часть ледяной ярости уже улетучилась, и он спрашивает мягче, чем я ожидала:

– Ты в порядке?

Я неверяще пялюсь на него.

В порядке ли я?

По правде говоря, я забыла о себе, потому что была слишком занята, пытаясь разобраться в душевном состоянии Адриана, но сейчас, оглядев себя, вижу, что меня всю трясет. Сердце до сих пор норовит выскочить из груди.