Даже меня саму шокирует уверенность в собственном голосе, хотя то, что я говорю как взрослый здравомыслящий человек, приносит слабое удовлетворение и совсем не заглушает нарастающую боль в груди.

Адриан мучительно долго и пристально смотрит на меня, и я с тревогой жду его реакции.

Может, не стоило преждевременно отказывать ему в дружбе, а подождать, пока мы, по крайней мере, спустимся с моста?

Но когда он, наконец, отвечает, в его голосе нет ни возмущения, ни ярости – он просто сдержанно кивает.

– Я понимаю.

– Правда? – Удивление скрыть не удается, как ни стараюсь.

Еще один спокойный кивок в ответ.

– Конечно. У нас с тобой, так сказать, очень… колоритное прошлое. Возвращаться к нему в любом случае эмоционально рискованно, и я не могу сказать ничего такого, что снизило бы вероятность этого риска.

Одно из двух: либо он и сам посещает психотерапевта, либо с возрастом к нему наконец пришла эмоциональная зрелость.

– Что ж… – У меня нет объяснения уколу разочарования, после которого болезненно сжимается сердце.

Ядолжна бы радоваться, что Адриан способен взглянуть на ситуацию с той же логической точки зрения.

– Я рада, что мы друг друга поняли.

Все это к лучшему.

– Поняли, да, – соглашается он, а затем выуживает из кармана пальто телефон. – Именно поэтому у меня есть другое предложение. Проведи со мной день, а я заплачу тебе тысячу долларов.

У меня отвисает челюсть.

Что?

– Что?

– Ты сама сказала, – говорит он совершенно серьезно. – Слова тебя не переубедят, а деньги – штука материальная. Ты идешь на риск, а я его компенсирую.

Я молча моргаю.

И еще раз. Но Адриан так и сидит напротив меня и все так же спокойно ждет, приготовив телефон.

– То есть я правильно понимаю: ты хочешь заплатить за то, чтобы сходитьсо мной в магазин за продуктами?

Он кивает.

– Тысячу долларов, – повторяю я, будто это может сделать предложение хоть чуточку более правдоподобным. – За то, чтобы просто сходить в магазин.

Еще раз кивает.

– Только… сегодня?

– Только сегодня, – заверяет он. – И если в итоге ты решишь, что ненавидишь меня и больше никогда не захочешь видеть, так тому и быть.

Я бросаю на него скептический взгляд:

– И никакого подвоха? Если соглашусь, не подпишу тайно какого-нибудь контракта на пожизненную работу твоей служанкой или типа того?

В его глазах сверкает искра веселья.

– Нет, служанкой – нет.

Я нервно дергаю собачку молнии на куртке.

Это какое-то безумие.

Отвергая его дружбу, я была готова к психологическим манипуляциям, но к финансовым? Такого я и представить не могла, и все же…

Эта тысяча мне бы очень пригодилась.