– Ну и отлично, – он улыбается, не замечая моей досады, а его взгляд задерживается на бумажном коричневом пакете возле моих ног. – А это пирог, да?

– Ага, – наклоняюсь и осторожно поднимаю тяжеленький десерт в пакете. – Яблочный пирог от «Пити».

– Великолепно, – радуется он, когда мы медленно поднимаемся по каменным ступеням на крыльцо, и Том нажимает одну из кнопок домофона. – Надеюсь, я не сильно тебя напряг. Я бы и сам его забрал – это любимый пирог Дженни, – но в последнее время мне часто приходится рано вставать и допоздна задерживаться на работе.

– Да. Представляю, как тебе тяжело. Заниматься всеми этими… – я моргаю.

Черт.

Чем он там вообще занимается?

Что-то, связанное с детьми, если я правильно помню.

Я медлю на долю секунды дольше, и Том терпеливо улыбается.

– Я репетитор для детей из малообеспеченных семей в некоммерческой благотворительной организации приятеля,– напоминает он.– Ничего страшного. С нашей первой встречи прошлоне меньше месяца, и что еще? Пара свиданий, которые сорвались из-за того, что мы оба были слишком заняты, да?

Ты хотел сказать, пара свиданий, которые я отменила.

Но у мужчины хватает такта сделать вид, что неудачные – наша обоюдная вина, а не моя лично: это ведь я настолько разнервничалась, что отменила все в последний момент.

– И вот мы сейчас здесь. – Его улыбка становится шире. – Наконец-то процесс пошел.

«Процесс пошел,– думаю я про себя.–Прямо сейчас вряд ли можно подобрать более точное описание моей личной жизни».

Не успеваю я ответить, как дверь открывается, и на пороге появляется женщина со смуглой кожей.

– Том! – Она высокая – выше меня, даже выше его самого. У нее большие зеленые глаза и гладкие темные волосы, забранные в конский хвост.

– Ты пришел! – Она выгибает густую темную бровь, а в ее речи я слышу легкий итальянский акцент. – И опоздал.

Он кивает, поднимая руки в жесте капитуляции.

– Виноват. Прости, Дженни. – Том кивает на пакет с пирогом у меня в руках. – Но, чтобы искупить свою вину, я принес тебе пирог.

Ее глаза загораются.

– От Пити?

– А как же.

– Пожалуй, я тебя прощаю. – Она поворачивается ко мне, разглядывая оценивающим взглядом. – А ты, должно быть, Поппи, – из ее голоса исчезает та теплота, с которой она обращалась к мужчине. – Рада знакомству. Входите, на улице чертовски холодно.

Мы протискиваемся в ярко освещенный узкий коридор таунхауса, Дженни забирает у меня пирог, и мы раздеваемся, пристраивая куртки на вешалке в углу.

Том пришел в рабочей одежде, но, глядя на футболку женщины с изображением какой-то группы и джинсы с отворотами, я чувствую себя чересчур разодетой, и она не упускает случая, чтобы на это указать.