Мне бы оченьхотелось послушать, но в памяти всплывает совет Оушен:

– Ты захочешь поговорить со всеми гостями. Тебе захочется походить по залу и представиться. Захочется продемонстрировать свои работы и ответить на вопросы, потому что этого хочется каждому художнику. Но не надо этого делать. Сегодняшний вечер посвящен не тебе, а твоим работам. Люди должны сами почувствовать их, и чем меньше будет тебя, тем лучше.

Конечно, у меня возникла куча вопросов, но она была непреклонна:

– Просто постарайся быть как можно незаметнее. Если кто-то из посетителей захочет с тобой встретиться или задать вопросы, я все организую.

И вот я здесь, стараюсь слиться с барной стойкой и надеюсь, что бокал дорогущего Пино хоть намного всколыхнет те самые победные, триумфальные чувства.

Но пока ничего не получается.

Обновляю мессенджер в телефоне и нисколько не удивляюсь, когда начинает всплывать куча уведомлений.

Множество «Поздравляю!» от бывших сокурсников из Пратта (двое уже надеются, что я помогуим завести связи).

Несколько сердечных поздравлений от тех немногих преподавателей, с которыми я время от времени общаюсь.

Сообщения от Луэнн о том, что они с Джо застряли где-то в пробке на Манхэттене.

Еще одно сообщение от Тома, который «просто спрашивает», все ли в порядке и не сделал ли он что-то не то.

Я потом с ним разберусь.

И абсолютноничего от Адриана. Ничего с того вечера, когда я попросила вытащить меня с ужина.

Я написала ему два раза и даже в минуту слабости сама пригласила его на сегодняшнюю выставку, но в ответ молчание. Полная тишина в эфире.

Он так разозлился, что я позвонила ему, когда была на свидании? В этом все дело? Он наказывает меня молчанием за… что? За то, что продолжаю жить дальше? Пытаюсь исследовать варианты в городе с населением в восемь миллионов?

Или ему просто настолько плевать, что он даже не хочет отвечать? Может, он занят на работе или исследует свои варианты, а я была просто мимолетной интрижкой, чтобы время скоротать.

И то и другое больно ранит, и всю неделю я накручивала себя, но хватит. Не сейчас. Не в этот вечер.

«К черту Адриана,– решаю я.–Он не может написывать мне каждую минуту каждый день, платить за проведенное вместе время, а потом, в самый важный вечер моей жизни просто пропасть с радаров».

Я допиваю вино одним глотком.

Оно никак не заполняет странную пустоту, образовавшуюся внутри, но я легко могу притвориться, особенно когда замечаю Луэнн с Джо, пересекающих зал.

– Поппи!– подруга широко улыбается и бросается меня обнимать.– Я знала, что это будет потрясающе, но не думала, чтонастолько!