– Но? – выдыхаю я.

– Но я не уверена, что согласна с твоим тезисом,– заканчивает она.– Ты сказала, что эта серия о том, как погрузить зрителя во тьму – очевидно, в то, какой ее видишь ты,– и опринятии этой тьмы.

Я не двигаюсь.

– Верно.

– Но для меня это не похоже на принятие,– говорит Оушен, хмуря брови.– Каждая работа воспринимается как отдельное событие. Они наполненытьмой и явно являются частью одной большой истории, но им не хватает связующего звена. – Она сверлит меня взглядом больших зеленых глаз, и мне на мгновение кажется, что она и впрямь открыла у себя Третий глаз. – Как будто ты потеряла один кусочек из этого пазла.

– О… – в горле становится очень сухо, и я делаю еще один глоток уже остывшего гречневого чая. Лучше не становится. – Я… то есть… даже не знаю, почему вам так… Нет никакого недостающего кусочка пазла.

– Ты уверена? – Художница хмурится еще сильнее. – Потому что здесь присутствует ощущение незавершенности.

– Все завершено, – лгу я.

Сердце бешено колотится, а мне кажется, будто она видит менянасквозь.

Как, черт возьми, она может это знать?

Я допиваю чай, просто чтобы хоть немного потянуть время.

«Вообще-то, есть еще мой бывший бойфренд, – чуть не срывается у меня с языка.–Он так или иначе фигурирует в большинстве этих событий, но я не хочу вспоминать об Адриане Эллисе, не говоря уже о том, чтобы его рисовать».

Черт, я даже заблокировала его во всех соцсетях, даже настроила фильтры в Гугл, чтобы не видеть имени. Лишь бы никогда больше не думать о нем.

По правде говоря, единственное, что я хочу сделать с Адрианом Эллисом, – это не выпускать его из пыльного сундучка в самом дальнем закутке моей памяти.

А от мысли о том, чтобы открыть этот сундук, меня тошнит еще сильнее, чем от этого чая.

Оушен тянется ко мне и слегка сжимает мое колено.

– Поппи, мне бы не хотелось лезть не в свое дело. Разумеется, если не хочешь, можешь не рассказывать свою историю, но у меня на такие вещи хорошее чутье. И какой бы интересной мне ни казалась эта серия, я не могу делать выставку с историей, которая рассказана только наполовину.

Она не говорит этого прямо, но это и так очевидно: мне отказывают.

– Если ты когда-нибудь передумаешь, – добавляет Оушен, мягко улыбаясь. – Или если сделаешь новую серию для выставки, в любое время можешь записаться в наш лист ожидания, и тогда посмотрим, возможно…

Стук сердца отдается у меня в ушах.

Конечно.

Лист ожидания.

Ваш трехлетний лист ожидания.

Я чувствую, как мое будущее – то, ради чего горбатилась все этигоды,– ускользает сквозь пальцы. Второго такого шанса не представится. Дажеполовины такого шанса у меня уже не будет. Я вернусь к стажировкам и подработке ассистентом в галерее – за гроши и без медицинской страховки. Снова групповые выставки, где меня задвинут в какой-нибудь дальний угол, и…