– Ах… – Я делаю глоток, едва не подавившись гречкой, которая царапает горло, как наждачная бумага.

Ужасно.

– … очень вкусно.

– Приятно слышать! – просияв, произносит она и следующие пять минут рассказывает обо всех испытаниях и невзгодах на ее Великом чайном пути, а я в это же самое время пытаюсь совладать со своей нервозностью.

Поверить не могу, что это сработало.

Я в самом деле здесь.

И если бы я не пребывала до сих пор в шоковом состоянии, наверное, очень сильно обеспокоилась бы при мысли о том, что от какого-то зеленого сока по завышенной цене официально для меня больше толка, чем от четырех лет обучения в художественной школе, потом изнурительной практики в Смитсоновском институте и даже отеще более изнурительной подработки на минимальной ставке в художественной галерее вниз по этой улице.

– Итак.– Оушен прочищает горло, отставляет пустую чашку в сторону и берет в руки мое портфолио.– Не помню, когда в последний раз видела портфолио на бумаге,– замечает она, раскрывая папку.– Мне кажется, сайт на Squarespaces[2] сейчас есть у всех.

– Ну, я долго думала об этом. Но решила, что ничто не сравнится с…

– … с тем, чтобы держать в руках бумагу снастоящими красками, – заканчивает она, с одобрением взглянув на меня. – Я тоже так думаю.

Значит, тот факт, что я не могу себе позволить подписку на Squarespaces, сыграл мне на руку.

Оушен молча листает мое портфолио.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ерзать на месте, не зная, как истолковать ее молчание.

Мне бы очень хотелось по выражению ее лица понять, что она думает, но оно совершенно бесстрастно, и со своего места я даже не вижу, какую работу она рассматривает именно в этот момент.

Если бы ей на самом деле не понравилось, она бы уже остановилась… ведь так?

– Ты когда-нибудь выставляла свои работы? – наконец спрашивает она, не отрываясь от портфолио.

– Несколько раз. На групповых выставках в Пратте и в небольших галереях здесь, в Челси… Но персональной у меня еще не было, – отвечаю и, слегка нервничая, добавляю: – Но я продала все свои работы, которые выставлялись.

Правда, большинство из них стоило не больше сотни баксов.

Даже все рисунки зерен, которые я сделала для той кофейни в Бронксе.

Она одобрительно хмыкает и перелистывает страницу.

– Аэту серию?

– Нет,– честно отвечаю я.– Эта серия… Я очень долго над ней работала.– Нервно прочищаю горло.– Как вы видите, она выполнена в смешанной технике, я назвала ее «Во тьму». Это исследование тьмы…–во мне,– в людях. В целом человеческой природы. Всех наших темных, неприглядных сторон, которые нам не хотелось бы выставлять напоказ… – Я тереблю край блузки.