После чего дохлый царь напрягся и произнес что-то на высоком эльфийском: возвышенном настолько, что даже Вано Сережаевич понял бы только предлоги, союзы и некоторые знаки препинания.

— Rozumiem starożytne języki, ale w młodszych rasach mówienie nimi jest niegrzeczne! * — парировал Вячеслав Рудольфович на своем родном наречии.

[*Я понимаю древние языки, но при младших расах говорить на них невежливо! (искаж. польск.)]

— А я что? Я — ничего! — пошел на попятный Гил-Гэлад. — Опять же, будет, с кем пообщаться, пока этот вот потомок вечно занят!

Я понял, что пора брать ситуацию в свои руки. Этим двоим только дай волю — наговорят такого, что с тем же господином Лысым мне будет не объясниться вовек!

— Товарищи эльфы! Прекратите! — сурово потребовал я. — Во-первых, какой пример вы подаете младшим, и я вместе с вами?

— Технически, тролли — не то, чтобы старшая раса, — закусился Менжинский. — Но и не младшая. Так, посередине. К тому же, этот вот нас не видит и не слышит.

— То есть, вы сразу загнали его в стазис? — уточнил я. — Умно!

— Не дурнее многих, — ухмыльнулся дух.

— Во-вторых, нам уже пора, — продолжил я. — Дел полно, они не сделают себя сами!

Призрак советского эльфа посмотрел на меня грустно и внимательно.

— Вы, Вано Сережаевич, теперь деловой человек? Нэпман или сразу уголовник?

— Ни в коем случае, Вячеслав Рудольфович! — парировал я. — Скорее, председатель колхоза — почти настоящего, пусть и с магически-феодальным уклоном. В этом мире иначе не выйдет: царизм!

— При монархии тоже можно жить, — покачал головой опытный борец с тем самым царизмом. — Но незачем. Хотя мне-то уже все равно.

— Ну так что, мы едем? — я проявил нетерпение. — У нас с вами еще будет время — и поговорить, и учинить что-нибудь полезное. Обещаю, даже клянусь: перед лицом своих товарищей, торжественно!

— Череп мой заберите, пожалуйста, — попросил Менжинский, почти скрываясь с глаз. — И кстати: сатрап, отомри!

Я будто и сам вернулся в мир живых. Стою, смотрю: коллежский советник Лысый стоит и смотрит тоже — понемногу выходя из ступора.

— Ваше высокоблагородие, — я прищелкнул пальцами, привлекая внимание. — Давайте я не буду тратить ваше время: просто заберу череп и отправлюсь восвояси.

— Череп? Он-то вам зачем? — полицейский делал вид, будто не умеет понять происходящего.

А я вот смотрю на него и вижу — выделывается. Что же, как вы со мной, так и я с вами.

— Методами эфирного дознания, — я сделал унылое лицо и взял предельно скучный тон, — установлено, что злокозненный дух, предположительно призрак, привязан к предмету, бывшему при жизни частью тела покойного, отождествленного с духом, вероятнее всего — черепу, каковой, в свою очередь…