Слово взял Кольцов.
— Итак господа, приказываю. Уровень секретности этого дела — наивысший. Сбор в шестнадцать часов у меня. Присутствуют Таран, Быстрицкая, Гуляев, Костович, — он глянул на Яна, — и Прилуцкий. Кто будет на совещании из твоей группы, решай сам. Мне на утверждение предварительный план мероприятий. Сейчас пока только наблюдение. С технарями согласовать время и место обратной транслокации. И последнее. С Южнорусским главком всё согласовано. От них любая поддержка. Отделу дезинформации — продумать мероприятия по легендированию наших действий и параметров объекта. Самое главное, господа. От соответствующих служб защиты времени Союза, Хартии, Китая и Латинской Америки пришли формальные запросы на взаимодействие. Нашим союзникам обещано предоставление информации по мере рассекречивания и обмен опытом. Амерам и европейцам отказано с пометкой нежелательности их присутствия.
Хреново. Дипломатическая витиеватая формулировка означает немедленное уничтожение агентов Союза и Хартии с отправкой трупов обратно. Те тоже не ягнята. В случае столкновения будут жертвы.
— Капитан Прилуцкий.
Ян взглянул на Кольцова.
— План с учётом возможного противодействия вероятного противника.
— Есть, господин полковник. Разрешите вопрос? Спасибо. А если нарвёмся на латиносов или китайцев? С ними как?
— Попросите удалиться из зоны спецоперации. В противном случае действуйте по обстановке. Доступ закрыт всем кроме нас и сотрудников Южнорусского главка. Всё остальное — только через директора Службы. Ясно?
Прилуцкий кивнул.
— И ещё, капитан. Какую литеру делу присвоил?
— Стандартно, Артём Сергеич. «Б».
Кольцов секунду-другую помолчал и выдал:
— Переквалифицируй в «Д». Распоряжение пришлю.
— Есть, — обескураженно ответил Прилуцкий.
Хреново. Литерой «Д» обозначают дела, в ходе которых произошло или предвидится серьёзное противодействие служб времени вражеских государств и союзов. По циркуляру Службы, опер сам мог перевести дело из одной литерной категории в другую, при наступлении соответствующих оснований. А вот без оснований — только по распоряжению начальника департамента или курирующего зама. Значит, Кольцов предполагает самое худшее. И предполагает наверняка. Прилуцкий и сам чует, дело будет трудное и хлопотное. Но чуйка чуйкой, а указания начальства — совсем другой расклад.
В кабинете Ян принялся за составление плана. Хотя какой, нафиг, план. Всё настолько мутно. Позвонил Гуляеву и попросил сурово не наказывать девчонку. Прилуцкому ничего не мешало поставить в ресторане защиту от любого наблюдения. Гуляев пообещал ограничиться строгим замечанием. Устным.