Ян подумал, что вряд ли имеет смысл скрывать что-либо. Времени это ничем не повредит.
— Мне очень жаль, Роман Васильевич, но штабс-ротмистр Виктор Васильевич Голицын погиб чуть больше месяца назад, второго июня около города Керманшах в ходе вылазки персидских фидаинов. Прощайте.
Хроноагенты подошли к импровизированной коновязи и отвязали своих лошадей. Вскочили в сёдла. Ночной режим решили не выключать. Видно почти как днём, но немного неестественно.
В Станислав. Там остальная часть группы.
Поручик Голицын
Русская императорская армия
10(23) июля 1917 года
г. Харьков
Почти четыре часа мариновали в контрразведке. Потом пошёл к начштаба и таки добился отпуска. На неделю. В Черновцах взяли билеты в вагон первого класса. Поезд еле плёлся, часто останавливался. На задрипанном полустанке их обстреляли. Около трёх дюжин солдат попытались остановить состав. Машинист, насколько возможно, увеличил ход, но вряд ли смог выжать больше сорока вёрст в час. Оторвались. В стекле окна их купе остались две дырки.
К концу третьего дня пути прибыли в Харьков. Расписание полетело к чертям.
Из тамбура Роман Васильевич рассматривает знакомый вокзал. Три года здесь не был. На перроне много народу. Жёлто-зелёная форма солдат. Часто мелькают рабочие тужурки. У рабочих на рукавах красные повязки. Интересно. В Петрограде после июльских событий красную гвардию разогнали. А тут?
Иногда попадаются пёстрые наряды цыганок, серые женские платья. Вальяжно прохаживающихся в ожидании поезда дам не видно.
Скрипнули тормоза. Поезд остановился на второй платформе. Пожилой проводник открыл дверь и опустил подножку. Поручик подхватил купленный в Черновцах чемодан и слез на мокрый перрон. Посмотрел на небо. Сквозь хмурые тучи местами проглядывает солнце.
Следом спустился Воронцов с вещмешком и чемоданом. Физиономия хмурая.
— Ты чего смурной такой?
Тот скривился.
— Да ну на фиг. Настроение поганое.
— А-а. Ну-ну.
Роман Васильевич взглянул на башенные часы. Стрелки замерли на двадцати минутах первого. Не может быть! Вытащил брегет. Четверть пятого.
— Идём.
Прямо через пути направились к главному входу. Где-то там должны быть кассы. Прошли внутрь. В просторном зале кто где — на полу, на мешках, чемоданах сидят и лежат солдаты. У большинства винтовки. Кто-то без оружия, но таких мало.
По правой стене три окошка касс. Два наглухо заколочены. Около третьего бузит дюжина разъярённых вооружённых солдат.
Роман Васильевич подходит ближе, Воронцов не отстаёт.
— Вставить штык ему в пузо! — вопят бузотёры. — Сразу билеты найдутся! Даёшь! Давай билеты, сука мордатая!