Немец, зашипев, замахнулся. Отчаянно матерясь, Тоха подставил руки. Удар пришёлся по ним. Программер всё брыкается и лягается. «Ганс» придавил горло локтём. Дышать стало нечем, Тоха захрипел. Замах. Попаданец едва успел отбить второй удар. Рука немца скользнула куда-то вниз. Попаданец пытается убрать локоть от горла. Лицо врага искажено яростью, «фриц» что-то шипит по-немецки. Снова замах. Программер отпустил почти придушившую его руку и успел перехватить другую с зажатым широким ножом. Отчаянно напрягая все силы, пытается сбросить с себя «ганса». Бесполезняк. Здоровый, урод!
Острое жало клинка медленно приближается к груди. Немец чуть отпускает горло и отбивает в сторону правую руку Тохи. Теперь против вооружённой грабли фашиста лишь слабая лапа программера, привыкшая к «клаве» и мышке. Отброшенная рука сама собой падает на кобуру. Хорошо, по команде Ромыча успел её расстегнуть. Забрыкавшись из последних сил, выхватывает ствол.
— Сука! Тварь! Ламер поганый! — пронзительно завизжал Тоха.
Ствол упёрся «гансу» в бок. Палец давит на спуск. Раз, два, три… семь выстрелов оглушают и самого стрелка! Попаданец продолжает жать на спуск, но револьвер просто щёлкает.
Сильный удар сбрасывает обмякшее тело здоровяка. Слышится лёгкий вжик, похожий на тот, когда Роман учил убирать шашку в ножны. Над ним склоняется силуэт. Тоха быстро наставляет бесполезный ствол в лицо незнакомцу.
— Завалю, чепушила!
Чья-то сильная пятерня вырывает оружие.
— Руку, граф! — раздаётся знакомый голос.
Поручик тяжело дышит. Тоха протягивает ладонь, Роман помогает подняться на ноги.
— Как ты?
Программер перевёл дух. Только что убил человека! Впервые в жизни и… Ничего. Совершенно ничего. Правда, немного колошматит от нервного напряжения. По фильмам помнит — чуваки, первый раз грохнув себе подобного, блюют, совестью маются. А тут? Прислушивается к ощущениям. Ничего, только страх и… ярость. И мелкая дрожь. Рядом валяется тело, что пыталось помножить его на ноль. Выходит, Тоха сам его помножил. Захотелось пнуть «жмура», отыграться за то унижение, что испытал тогда, на нейтралке. Не стал.
Прокашлялся.
— Так себе. Бывало хуже, бывало лучше. Чё эт было? Немцы?
Шагах в пяти кто-то стонет.
— Австрияки. Егеря. Разведка, — Голицын перевёл дух. — Держи, — и протянул Тохе ствол.
Со стороны трактира послышались редкие выстрелы, зацокали копыта. Показалась пятёрка всадников.
Поручик Голицын
Русская императорская армия
18 (31) июня 1917 года
г. Тысменица
Роман Васильевич вышел на крыльцо штаба. Двое часовых вытянулись во фрунт. Поручик козырнул и спустился с лестницы.