Беспощадная логика. Комитетчикам крыть нечем. Их бошки заполнены всяким революционным и околореволюционным бредом, многого из чего сами не понимают. Этим нужно воспользоваться. На душевную болезнь можно списать многое.
— Мы за мир без аннексий и контрибуций? А вы? — фельдфебель сдаваться не собирается.
— Не знаю, — пожал плечами Тоха и подался к усатому, — но я за мир. Я, видите ли, пацифист. А вот аннексии и контрибуции, это как, кому и скока? Может лучше с ними, с контрибуциями? И с аннексиями? Но в нашу пользу? А?
Справа раздался шёпот:
— Слышь, Михась, а тот комиссар, что давеча приезжал, нам так и не рассказал, что за аннексии и контрибуции такие.
— Может сам не знает? — вторил другой голос.
Тоха чуть не заржал. Вот ламеры! Даже голову опустил, чтоб не выдать улыбку.
— Хотите вступить в революционный комитет, товарищ? — спросил кто-то слева.
Повернул голову на голос. Небритый чернявый юнит пялится нахальными глазами. А глазки-то блестят! «Дури» что ли накурился? Попаданец улыбнулся чернявому:
— Мужики, нафига вам больной на всю голову революционер?
— Мужики в деревне землю пашут, — ухмыльнулся чернявый, — а у нас тут, — он обвёл рукой собравшихся, — товарищи.
— Окей, фигня вопрос. Товарищи так товарищи.
Дали прочесть приказ Петросовета номер один. Даже с точки зрения не профессионального военного, каким справедливо считает себя Тоха, большинство пунктов — полная бредятина. Но документ похвалил, а как стал придираться к каким-то пунктам, чтоб разъяснили суть написанного, его просто вежливо выперли.
И слава Богу. Ну их на фиг, кретинов…
Тоха, как любой нормальный человек, во время службы считал армию огромным дурдомом. Насмотревшись, что здесь твориться, решил, что, походу, не совсем прав.
До лагеря обозной роты осталось около сотни метров. Тут его окликнул знакомый голос:
— Антон Дмитриевич!
Программер обернулся и понял, что угадал. К нему не спеша приближается начальник контрразведки. Как его? Подполковник Вейс, кажется. А вот имя-отчество контрразведчика вылетело из головы.
— Мы можем поговорить, так сказать, приватно?
Егерь Курт Зигель
Ландвер Австро-Венгрии
17 (30) июня 1917 года
г. Тысменица
Русские позиции преодолели легко. Хвала Пресвятой деве Марии, в русской армии такой бардак! Что на передовой, что здесь, в тылу. День отсиделись в лесу со всеми мерами предосторожности. Но они оказались излишни. Эти свиньи бродили по опушке, а в лес даже не совались! Не солдаты, сборище скотов!
Егерь взвода разведки одиннадцатого егерского батальона ландвера(24) Курт Зигель наблюдает за опушкой. Сейчас его очередь. Наблюдательный пост выбран удачно — в старой воронке за кустарником.