Подскочил на вздыбленном коне Агафонов.
— Ваше благородие, а это не наш знакомец часом? — кивает в сторону подвод вахмистр.
Грохнули выстрелы. Над ухом свистнуло.
— Пехота! — раздался чей-то вопль.
Из леса, откуда сами не так давно выскочили, вытягивается в цепь австрийский взвод.
Программер Тоха
ООО «Либерсофт»
6(19) июля 1917 года
Западнее г. Станислав (ныне Ивано-Франковск)
Восточная Галиция
Около забора из жердин кто-то врыл в землю деревянную лавочку. Тоха присел и снял фуражку. По хмурому небу плывут тёмно-серые тучи. Походу, дождь будет. Программер закрыл глаза и опёрся спиной и затылком о струганый угловой столб…
За двадцать три дня, что попаданец провёл в этом страшном времени, жизнь текла своим чередом. Больше ничего страшного после налёта немецкой авиации не случилось. Странного, вроде убитого Ромычем майского жука тоже.
Первые недели две после перемещения Тоха ходил как сонная муха. Кислородное отравление. Воздух свежайший, по сравнению с московским начала двадцать первого века. После привык.
Пряхин — юнит, что напросился в денщики, оказался мужиком шустрым, компанейским. Родом из Вологодской губернии. Там у него жена с четырьмя девочками. Как называет сам боец — «дочерьё моё». Болтает без умолку. Растрепал всем, как Тоха потерял память. Солдаты иногда приходили поглазеть на попаданца. Поначалу это злило, потом забил.
Солдатский комитет докапывался ещё пару раз. Пытались припомнить отповедь, что он дал комиссару сорок первого полка и его, Тохину, «революционную» агитацию. Но попаданец включал идиота, и придурки отстали.
Пряхин научил обращению с лошадьми. Худо-бедно программер наловчился надевать упряжь, седлать, впрягать лошадь в телегу. Немного поездил верхом. Даже на быстрый шаг переходил. Прикольно. Вот только лошадей до сих пор… побаивается. Да и ноги первое время болели.
Двадцать третьего числа, точняк, как попали под авианалёт, началось наступление. Время наступило суматошное. Замотался. Возили на «передок» боеприпасы. Там немного страшновато, а здесь тыл, хорошо. Хотя тыл тылом, а диверсанты ж напали. Как отбились, хрен знает…
От воспоминаний передёрнуло.
Вчера вызвали в штаб дивизии и вручили бумагу «о комиссации с военной службы». Рекомендовали ехать в Петроград, в комитет по зверствам немецких оккупантов. Получил выходное пособие — четыреста тридцать два рубля. Выдали сухпай на трое суток. Галеты, сухари, немного хлеба, пять банок тушёнки, две — австрийских сосисок. Зачётно!
В принципе, можно валить на все четыре стороны. Только вот куда валить? Страна в раздрае, будет ещё хуже, и в этом мире у программера никого. А тут хоть какие-никакие, а знакомые. Тот же Роман, барон Серж. Тоха наконец-то запомнил фамилию — фон Арпсгофен. Те же Карамзин, Самохин, Сеславин…