Стоящие у входа вскинули карабины. Сзади раздался довольный голос комиссара:
— Вы разве не знаете, гражданин поручик, что согласно Приказу Петросовета, офицерам запрещается принимать участие в боевых действиях?
Роман Васильевич медленно повернул голову, посмотрев через плечо на Голохватова.
— Какое отношение приказ Петроградского совета имеет отношение к войскам Юго-Западного фронта? — прорычал Голицын, уже не сдерживая ярость.
Подпрапорщик пожал плечами.
— Нам без разницы. Мы вынуждены вас разоружить.
Солдат сбоку потянулся к нагану князя. Голицын врезал сметающим ударом локтём в челюсть. Те, что у входа не рискнули выстрелить, опасаясь попасть в товарищей. Качнувшись влево, скользнул вперёд и легко вырвал карабин из рук левого. Тот растерялся. Правому впечатал в коленный сустав каблук. Солкомовец взвыл и рухнул. Удар кулаком в нос вынес левого бойца наружу. Поручик выскочил следом. На улице двое спешившихся казаков держат шашки у шеи ещё двоих солдат. В одном он узнал давешнего дневального. Винтовка так и осталась у ограды. Роман Васильевич запрыгнул на коня. Палатка наполнилась матерными воплями. Через пару секунд оттуда выскочили все представители солкома. В руках револьверы и австрийские «Штейеры».
Донцы взяли всех на прицел.
— Оружие в кабуры! — приказал Голицын.
Комитетчики подчинились. Двое станичников прошлись и собрали поясные ремни вместе с оружием. Затем вскочили на коней.
— Вперёд! — скомандовал Роман Васильевич.
Донцы, держа на прицеле комитетчиков, медленно отъехали прочь. Остальные солдаты сорок первого пехотного полка мирно лежат в палатках. Они ещё не сообразили, что происходит.
Лишь перешли в галоп, раздался вопль комиссара:
— Братцы! Тревога! Офицерьё наших убивает!
Через два десятка секунд вслед раздалась беспорядочная стрельба. Казакам она уже не повредила. По дороге бросили на землю захваченную амуницию комитетчиков.
Около Станислава к ним присоединился посланный в штаб дивизии донец. Там готовятся к эвакуации. Им приказано провести разведку в районе Галича и отходить в сторону Коломыи.
Пошли рысью по давешнему маршруту. Свернули на знакомую просеку. Вот здесь уничтожили засаду врага. Трупы так и валяются. Минут через пять хода влево от просеки зазмеилась тропинка. Пошли по ней.
Спустя полчаса с опушки взгляду открылось холмистое поле. Толпа вооружённых людей (назвать это армией язык не поворачивается) бредёт в тыл. Повсюду валяются трупы, скрипят несмазанными колёсами редкие телеги.
Слева, саженях в пятидесяти, навстречу этой массе выползает пять подвод со снарядными и патронными ящиками. Что-то знакомое в фигуре сидящего справа от возницы человека на второй подводе. Через секунду становится не до этого. Свист, боевой крик, вопль ужаса толпы смешиваются в общий гвалт. Толпа начинает бежать со всех ног. Голицын взглянул направо. Из-за холма выскакивает эскадрон германских улан. Половина с пиками. Всадники рубят и насаживают, словно на вертел, отступающую пехоту. Солдаты в ужасе бегут, даже не пытаясь отстреливаться. Многие бросают винтовки.