Надо с ним поговорить в приватной, так сказать, обстановке.
Вейс зашёл в скрытую комнатку и остановился напротив зеркала. Оттуда на него смотрит физиономия уставшего человека, но глаза горят. Неужели он, барон Вейс, холодный, рассудительный человек, опытный контрразведчик, поверил в эту дикую чушь с путешествием во времени? Поверил. Очень хотел поверить и поверил. Жалко гибнущую страну. Такой крах почти на пороге победы! Безумно жалко и обидно. Только предатель может желать поражения своей стране! Предатели разложили армию.
Алексей Георгиевич вздохнул. Воронцов, если не идиот, ничего не скажет, но поговорить с ним стоит.
Программер Тоха
ООО «Либерсофт»
17 (30) июня 1917 года
г. Тысменица
На второй день после допроса на пороге камеры возник Голицын с папкой в руке. Роман лыбится во все тридцать два зуба. Тоха тоже непроизвольно улыбнулся.
— Ты чего довольный такой? — программер поднялся с нар.
— Есть повод, — продолжает скалиться князь.
Взгляд натыкается на погоны Голицына, где красуются по три маленькие золотистые звёздочки.
— Оппачки, — программер протянул руку, — поздравляю с получением очередного воинского звания, господин поручик.
Князь ответил крепким рукопожатием.
— Благодарю. Вот, высочайшим указом пожалован до срока. Только указ по нашим инстанциям ходил аж с конца февраля. Но у меня есть новости и получше.
«Куда уж лучше? — подумал Тоха. — Чувак „старлея“ получил, а моя собственная судьба абсолютно не ясна…»
Присели на матрац. Роман извлёк из папки листок формата А4 и протянул попаданцу:
— Держи.
Тоха взял бумагу.
— Что это?
— Читай.
Программер взглянул на текст. Вверху крупным шрифтом: «Приказъ по 11-ой пѣхотной дивизiи». Ниже: «г. Тысменица, 16 iюля 1917 г., № 513». Орфография непривычная, но особого неудобства не вызывает. Далее сообщается, что настоящим приказом прапорщик граф Воронцов Антон Дмитриевич производится в чин подпоручика и откомандировывается в распоряжение командира шестой обозной роты штабс-капитана А. С. Сеславина до особого указания.
Ниже: «Начальникъ дивизiи генералъ-лейтенантъ М. Л. Бачинскiй». Подпись и синяя печать.
Тоха потряс головой и перечёл. Смысл дошёл не сразу.
— Эт чё? Обо мне что ли? — он поднял глаза на улыбающегося Романа.
— А о ком? — ухмыльнулся тот. — Графа Воронцова Антона Дмитриевича я знаю только одного.
— Фигасе! И за что? Чем я так отличился?
— Тайна сия велика есть, — поднял вверх указательный палец поручик. — Держи, — и протянул матерчатые лейтенантские погоны с тёмно-оранжевым просветом и серой цифрой «44.».
Звёздочки не золотистые, как у Голицына, а чернённые. Почему так? Потому что Роман — князь?