Майор произнёс длинную фразу на немецком, возможно, перевёл ответ, и старикашка снова застрочил по бумаге.
Тоха с трудом сглотнул. В висках застучало.
— Какая… на хрен… в… война? — программер икнул.
— Выражаетесь, словно портовый грузчик где-нибудь на Темзе или Дунае, а не как подобает дворянину, хоть и русскому, — майор скривил губы. — Допрос провожу я, а вы умудрились задать уже пять вопросов! Обычная война. Между Антантой и Центральными державами.
Взгляд упал на газеты. Чёрно-белые! Фоток почти нет, сплошной текст. Шрифт той, что сверху, теми же крякозябрами. «Готика». Чё за ламер додумался набирать таблоид на древнем фонте?
Под верхней газетой ещё одна. Знакомый английский текст. Тоха тут же выхватил сложенные листы. «Нью-Йорк Таймс». Ага, вот. Четверг, двадцать пятого июня, тысяча девятьсот семнадцатого года. Вроде ничего необычного. Хотя… Вот здесь… тысяча девятьсот семнадцатого. ДЕВЯТЬСОТ СЕМНАДЦАТОГО? Какого…
Тряхнул головой. Тупая боль легко стукнула в висок. Под ложечкой противно засосало. Шрифт запрыгал.
— Позавчерашняя, — кивнул на газету фон Лукас, — сегодняшняя только наша, — и ткнул в верхнюю, с «готикой». — «Бомервальд Фольксботе». Изволите почитать?
— Первая мировая! — в горле совсем пересохло. — Сейчас… Первая мировая война⁈ Что за хрень? Или у меня с пьянки крыша поехала?
— Первая мировая? — удивлённый голос майора звучит как сквозь вату. — Какая крыша…?
В газах потемнело. Комната завертелась…
Господи, какой балдёж! Вот так лежать и не вставать. После вчерашнего сейшена организму и в первую очередь мозгам требуется отдых. Резкий запах отвлёк. Нашатырь, что ли? Ну чё за нафиг? Борька гад, издевается. Удушу ламера, как встану! Ну и сон! Дурдом. Попасть в семнадцатый год, в ПМВ, да ещё к австрийцам! Бр-р…
— Уф! Присниться же такое, — проговорил Тоха. — Как в реале. Борян, иди на хрен…
— What did you say? Do you hear me?(12) — послышалось сверху.
* * *
12) Что вы сказали? Вы меня слышите? (англ .)
Англичане? Пиндосы? Тут? Откуда? Кирилл не говорил, что на пати будут иностранцы.
Нехотя открыл глаза и тут же завопил:
— Нет!!!
Дурдом продолжается. Сверху пялится тот самый австрийский майор из сна и ещё какой-то крендель в круглых очках и белом халате.
— Lamke, — бросил куда-то в сторону майор, — hilf ihm sich zu setzen!(13)
* * *
13) Лямке, помоги ему сесть. (нем .)
Тоха скосил глаза. Приблизился знакомый рыжеусый юнит, поправляя на плече «винтарь». Программер застонал. Его подняли и усадили на стул. Протянули стакан. Большими глотками выпил прохладную воду.
— Можно ещё?