— А чего неповадно-то? — подал голос Антон.
— Кто ж их разберёт, ваше благородие? А так, труба у энтой модели, — он показал на паровоз, — короткая, поезд идёт медленно, вёрст двадцать-тридцать в час, и крыши двух-трёх первых вагонов в дыму. Они там не сидят, и безобразничать не смогут.
Поднялись в вагон и вошли в третье купе. Антон тут же загнал чемодан под нижнюю полку и уселся на неё. Голицын — на другую, напротив. Свой багаж оставил на полу, лишь чуть подвинул.
— Ну как, нормально?
Антон пожал плечами:
— Годится. Почти эсвэ, — непонятно выразился он. — Даже круче, чем сюда ехали. Ром, ступай, тебя невеста ждёт. Я доеду.
— Поезд отправится и пойду.
Роман Васильевич глянул в окно. Мимо прошли пятеро вооружённых рабочих с красными повязками.
Раздался шум. Кто-то идёт по вагону. В купе вваливается тучный господин с огромным саквояжем в одной руке и тростью в другой. Тот самый, из ресторации. Клетчатый пиджак. На голове шляпа-котелок.
— Прошу прощения, господа, — он с недоумением посмотрел на Голицына. — Это моё место, сударь.
— Да, конечно, — Роман Васильевич пересел на полку к Антону.
Снаружи раздался гудок и два звона колокола. Голицын взглянул на брегет. Десять минут седьмого. Вошёл проводник и сообщил, что отправление через пять минут. Голицын встал и взял чемодан. Антон тоже поднялся. Вдвоём вышли из купе и направились к выходу.
В тамбуре Роман Васильевич ещё раз повторил адрес в Петрограде.
— Ну, — он протянул Воронцову ладонь, — счастливого пути, граф.
Антон пожал руку. Поручик обнял гостя из будущего. Отпустил и посмотрел в глаза потомка. Тот кивнул:
— И тебе удачи.
Голицын спустился на булыжный перрон. Махнул Воронцову. Тот махнул в ответ и отправился в купе. Поручик бросил взгляд на паровоз. К группе красноповязочников присоединились с десяток солдат.
С долгим шипением вырвалось облако пара. Крылья семафора поднялись — путь свободен. Паровоз свистнул. Состав медленно набирает ход, перестукивают колёса.
Проехал последний вагон. В левом нижнем углу горит красный фонарь. Поручик смотрит на удаляющийся поезд. Дурацкое ощущение, словно упустил что-то важное. Какое-то раздвоение сознания. Вспомнил ночь у костра после боя с германцами. Рассказ Антона. Вроде как были ещё какие-то люди. Чушь какая-то. Роман Васильевич снял фуражку и мотнул головой.
На втором перроне людей практически не осталось. Большинство народа на первом, около здания вокзала. Лишь впереди, где стоял паровоз пятеро с красными повязками и та же группа солдат.
Красноповязочники направились к поручику. Посередине и чуть впереди вышагивает черноусый мужчина лет тридцати. Тёмно-синие брюки заправлены в обычные сапоги. Поверх серой рубахи чёрная тонкая кожаная куртка нараспашку. И как ему не жарко? Рубаха подпоясана армейским ремнём, справа деревянная кобура с «маузером К96». На голове чёрный кожаный картуз.