От размышлений отвлёк невнятный шум снаружи. Всё стихло. Как-то странно, едва слышно, клацнул засов, дверь беззвучно приоткрылась. Внутрь скользнул бородатый мужик в чёрном… кафтане. В таких джигиты ходят. Ряд узких кармашков на правой и левой стороне груди, в каждый можно засунуть по толстому маркеру. Сейчас оттуда выглядывают светлые кончики. Чёрные тряпичные погоны с лычками старшего сержанта чуть выгнуты вверх. Из-под приплюснутой папахи с красным верхом выбивается лихой чуб. На тёмных штанах тёмно-красные генеральские лампасы. За спиной «винтарь», на поясе длинный тесак. Хороший такой тесачок.
Встретившись глазами с Тохой, сержант подскочил ближе и, поманив, тихо проговорил:
— Ваше высокородие, давайте сюда!
— Я? — прошептал Тоха, поднимаясь.
— Мы за вами. Скорей, ваше высокородие. Времени мало. Австрияки хватятся, не уйдём.
Вот, блин, влип! Наши что ли?
— Но я… не могу…
Сержант оглянулся и неожиданно оказался совсем рядом. Что-то коснулось шеи.
Чернота…
От немилосердной тряски медленно возвращается сознание. Тоха не сразу въезжает в тему — голова свободно болтается и свешивается вниз. Темень. Руками не пошевелить, связаны. Рот забит тряпкой. Резко открывает глаза, и точно, кто-то несёт его на плече.
Тоха застонал. Чувак, что его нёс, остановился и тихо позвал:
— Ваше благородие?
Спасённого пленника сняли с плеча чуть запыхавшегося крепкого парня в таком же чёрном кафтане, как у того сержанта, морду б ему набить, и усадили на тёплую землю.
Вокруг стрекочут сверчки или кто их там разберёт. Дурдом продолжается.
Тут же подошёл ещё один чувак, тоже молодой. Вряд ли старше Тохи. И прикид другой. Обычная гимнастёрка, на голове фуражка, а не эти приплюснутые папахи. Два плечевых ремня, просунутые под погоны, спускаются к поясному. На левой стороне груди покачивается небольшой крест на колодке с георгиевской лентой. Справа на поясе юнита — кобура, слева — сабля или шашка. На матерчатых погонах блеснули по две лейтенантские звёздочки. Тогда были поручики, корнеты, ротмистры, штабс-капитаны, но какие звания чему соответствуют? Этот, походу, поручик. Нет. Поручик — старлей. Это он знает. А как по-ихнему лейтенант?
Офицер приказал развязать пленника и, придержав шашку, присел рядом на корточки. Рядом опустился тот самый гад-сержант.
— Ты чё, сержант, охренел? — зашипел на него Тоха, как только изо рта вытащили кляп.
— Извиняйте, ваше высокородие, времени было мало, — виновато потупился сержант.
На плечо легла рука «лейтенанта»:
— Прошу вас, потише, — прошептал он и обратился к сержанту, — с тобой, Агафонов, я ещё разберусь, — и снова Тохе, — сами идти сможете?