Сентябрь прошелестел пожелтевшими листьями, напоминая Василисе, что пора и честь знать. Она уехала, оставив сердце в доме, где жил любимый мужчина. Иногда ей становилось обидно: почему он не смотрит на нее, как на Розу? Со дня своего приезда Василиса ждала, когда с его губ сорвется вопрос о той, другой, но этого не случилось. В сердце у девушки затрепетала надежда: Соджун, ее Джун, забыл свою первую любовь. Как ей хотелось провести ладонью по его лицу, поцеловать шрам, где когда-то были пальцы левой руки. В день отъезда Василиса смеялась, но глаза оставались грустными: ей не хотелось возвращаться в свой мир, холодный и пустой.
– Пора тебе подумать о женитьбе. Давай посватаемся к Василисе? – Мать умоляюще смотрела на сына.
– Как хотите, – ответил он, продолжая читать книгу.
Глава 31. Василиса и третья эпоха по лунному календарю Соджун, Казахстан, 1967–2007 годы
И наступила другая эпоха. Тихая и спокойная, без скандалов и криков. Так жили когда-то их соседи, семья Фили, которого он ампутировал из своей жизни. Ампутировал и простил: стало легко и просто. Подумаешь, детские разборки. Парень неплохой, но так сложилось, и не надо в этой загадке искать ответ, лежавший на поверхности. Друг добивался Василисы, надо было помочь ему, а не высмеивать. Вот и получил по заслугам. Да, ему отрезали пальцы: вместе с этим произошло перерождение в обычного мужчину. Ему больше не хотелось быть особенным, доказывать, что он – наследник большого рода с нунчи и зернышком памяти за ухом. Возвращаясь к жизни, проведенной в поселке среди черных песков, удивлялся, как правильно существовали корейцы в своем маленьком обществе, созданном ими по понятиям чести, привезенным из страны за рекой Туманган.
Когда-то давно приезжала к ним в гости старшая сестра отца, уговаривала родителей и брата перебраться в корейский колхоз «Северный Маяк», где жила с детьми. Оказывается, колхозникам выписывали трудодни, давали зарплату, там была своя школа и больница, даже собственный клуб. Можно купить плановый дом и жить спокойно, а не глотать черную пыль.
Дед внимательно выслушал дочь и твердо ответил, что колхозы – политическая выдумка тех, кто депортировал корейцев в дикие места на гибель. Депортировал без суда и следствия. Что хорошего могут Советы придумать? Заставить работать на власть? Отец Соджуна грубо ответил сестре, что они не бараны. Насильно переселили с насиженных мест, создали коллективное хозяйство, чтобы заставить вместе батрачить. Нет, лучше жить в поселке с ветром и черными песками, но не склонять ни перед кем головы.