В один из рабочих дней Алекс увидел у входа в здание афишу: «Большой театр в Европе». В списке городов турне оказался и Хасселт. Не раздумывая, он купил билеты на предстоящий балет «Лебединое озеро». Дома, выждав момент, небрежно протянул их бабушке и испугался. Она так разволновалась, что дед посоветовал ей принять успокоительные капли. Отмахнувшись, бабушка Мария разглядывала билеты долго, словно не умела читать. Затем отметила в своей записной книге дату и записала список дел для похода в театр: «маникюр и педикюр, лицо и голова, подобающее вечернее платье и туфли, жемчужные кольца и серьги». Выход бабушки Марии в театр равнялся полету в космос с длительной подготовкой.
Представление было волшебным. Алекс радовался, что принес столько радости самым близким людям, заменившим ему родителей, которые жили в другой жизни и в другом измерении, изредка появляясь в обрывочных снах. Алекс часто просыпался от тепла отцовской ладони, от звонкого голоса матери и не мог понять, что теплая ладонь отца – его собственная, затекшая от тяжести головы, а голос матери – звонкое пение ранних пташек.
Глава 10. Подозрения наследника о своем происхождении Соджун, Узбекистан, 1957 год
В руках наследника Сэнсей все чаще видел книги. Внук много читал. Возможно, прочитанное поможет ему. Учитель свято верил, что книги ворошат детский ум, помогают стать любознательным, формируют нунчи. Дети в корейском поселке не учились. Они ходили в школу, но до учебников дело не доходило; чаще они просто болтались на улице. И никто за ними не следил: с ранней весны до поздней осени родители барахтались на рисовом поле; зимой отдыхали, ходили по гостям или занимались своими делами.
Отец Соджуна с утра одевался, уходил с друзьями на железнодорожную станцию, где пили дешевое вино, разговаривали о прошлогоднем урожае, сетуя, что опять кормят детей мелкой рисовой сечкой, а крупный рис вынуждены продавать на базаре. Учитель однажды решил выведать, где сын пропадает целыми днями. И был потрясен, увидев всех мужчин из корейского поселка. В тени тополей, на краю автобусной остановки они сидели на обломках кирпичей, на старых рассохшихся деревяшках. В середине круга стояли бутылки с портвейном, стаканы и рыбные консервы с килькой в томате, а рядом валялись алюминиевые вилки с согнутыми зубцами и складной нож. Мужчины смутились, увидев Сэнсея. Повскакивали со своих мест, стали здороваться. Сосед, отец семерых детей, быстро бросил сигарету на землю и освободил место для гостя. Сэнсей присел на камень и стал слушать, о чем шла беседа. Говорили все, кроме его сына. Сдвинув густые брови, тот хмурился. Ему не понравилось, что отец пришел к молодым, но сказать об этом он не мог. Кто-то из сидевших побежал к колонке, сполоснул стакан и, вернувшись на место, налил в него вина и подал учителю двумя руками. Учитель принял угощение – тоже двумя руками – и осторожно поставил стакан перед собой. Он слушал нехитрые разговоры молодых мужчин, изредка кивал одобрительно или молчал. Автобусы, набитые пассажирами, разворачивались и уезжали в разных направлениях, а он все сидел и сидел. Вскоре собравшиеся стали подниматься с пятачка и расходиться по домам.