– При первом знакомстве поклон должен быть легким. Следом вы называете свое имя и место жительства, повторяйте за мной:
– Аннен Хасее. Чо: нын Алекс имнида. Чо: нын Левин сарам имнида[43] .
Он повторил и удивился: знакомые интонации, словно с ним всегда здоровались именно так; не грубое «хай», «привет», «халло», а «аннен хасее». Голос послушно вибрировал, звуки не сопротивлялись, легко слетали с губ. И впервые Лин улыбнулась ему, как своему.
Домашнее задание учительница велела выполнить традиционным способом: написать буквы от руки, потому что так лучше развиваются моторные навыки и станет проще узнавать записанные слова в других текстах.
Занятие закончилось. Алекс медленно собирал учебники – так медленно, что Лин посмотрела в его сторону и уже приготовилась выйти из класса.
– До следующего урока, – раздался голос-колокольчик.
– До свидания. Простите, а вам в какую сторону?
– В метро через дорогу.
– Мне тоже, – соврал Алекс и быстро встал со своего места. – Вам не страшно одной добираться домой так поздно? Уже половина десятого.
– Нет. Здесь спокойный район. Я уже привыкла к Брюсселю. Но очень скучаю по маме, она живет в Сеуле. Мы звоним друг другу утром и вечером, несмотря на разницу во времени.
Молодые люди разговаривали и не замечали жуткий взгляд, направленный на них. Не замечали, даже представить не могли, чей этот взгляд и очертания чьих хвостов смутно виднелись в темноте.
Глава 18. Филя и Василиса рядом Соджун, Узбекистан, 1964 год
Соджун удивился. Чего интересного нашел Филя в этом месте? Одни сплошные стальные дверцы: пассажиры подходят к ним, заглядывают в темную глубину небольших ячеек; некоторые даже пыль смахивают и, оглядываясь, набирают шифр; еще раз оглядываются и проверяют, закрыто или нет.
– Покажи мне пудреницу.
Филя протянул руку к Ваське, которая при каждом удобном случае смотрелась в зеркало, встроенное в одну из сторон круглой коробочки. Сейчас девушка приподняла голову и пудрилась, незаметно поглядывая на Соджуна, чье лицо отражалось в зеркале. Смотрела пристально, как будто что-то могло измениться в их отношениях за пятнадцать минут. За последний год обучения Василиса похорошела. Выразительное лицо, томный взгляд из-под длинных ресниц, лукавые глаза под изогнутыми бровями и блуждающая улыбка на полных губах. Филя всякий раз, как выдавался шанс, пялился в вырез ее платья или пытался дотронуться до спины в том месте, где находилась застежка бюстгальтера.
– Нет, мужчина не может пудриться, – засмеялась она и опять кинула взгляд на Соджуна.
– Подари, если не хочешь, или продай, – чуть не взмолился Филя.