Глава 26. Объяснение с мамой на рисовом поле Соджун, Узбекистан, 1965 год
На майские праздники Соджун решил поехать домой к матери. Ехал он с одной целью: просить ее, чтобы засватали Розу. К тому времени мать, похоронив свекра, переехала в Казахстан, где после замужества жила старшая дочь. Матушка оплакивала не только свою судьбу, но и участь бедного Сэнсея, который превратился в мумию: перестал разговаривать и сидел, уставившись в одну точку, почти не ел и не пил до самой смерти. Дюнгир погиб, свекор и свекровь умерли, дети разъехались в разные стороны, большой семьи не стало. Хорошо, что в этих же местах жил ее брат, который занимался кобонди[49] . Арендовал землю, набирал людей из числа знакомых и сколачивал дикую бригаду. Все то же самое, как в Узбекистане при покойном Дюнгире, только уже сажали лук, а не рис.
Ольга ждала старшего сына, который обещал приехать на майские. Соджун прибыл в Ташкент рано утром. Без усилий добрался на автобусе до казахской деревни, граничащей с Узбекистаном, затем на попутных машинах до степи, где работала бригада дяди. Оказавшись на месте, он замер от красоты, раскинувшейся перед ним. Степь краснела островами маков в зеленой траве, между ними гордо высились крупные бутоны розоватых тюльпанов, в свежем воздухе смешался запах пряных трав. Соджун дышал полной грудью и мечтал, что в следующий раз обязательно приедет сюда с Розой.
Он отправился дальше, и наконец-то в степи показалось луковое поле, разделенное арыками на участки. Уже потом нарисовались навесы с палками по четырем углам, веревки с бельем, которое трепыхалось на ветру, и женские фигуры на топчанах. Соджун остановился у первого навеса. Старая кореянка с любопытством смотрела на него, гадая, к кому приехал гость. Парень спросил, где живет Ольга, подумал и добавил: «Моя мама». На звук его голоса из соседнего домика быстрыми шагами вышла мать. Глянула в его сторону, прикрыв глаза от солнца, и, встрепенувшись, побежала ему навстречу. Обняла, затем стала укорять себя, что ребенок голоден, а она болтает. Взяла его за руку, как маленького, повела вперед. Соджун с грустью подумал, что матери трудно возиться одной на поле. Как нары смогла сколотить, двери поставить, ступени вырыть в землянку? Как будто услышав его мысли, она рассказала, что землянку выкопали экскаватором, затем мужчины помогли ей обустроиться. И от общих работ, тяжелых, тоже освободили.
Она всплеснула руками, вспомнив, что надо идти помочь жене брата. Вечером у него собирается бригада, чтобы отметить Первомай. Достала кирзовую сумку, вытерла пыль и положила приготовленную бутылку водки и банку рыбных консервов. Шли рядом по узкой тропинке и продолжали беседовать. Вскоре остановились перед огромным навесом, отличавшимся от маминого, хлипкого, с просвечивающей мешковиной вместо крыши. Этот стоял на четырех массивных сваях, вкопанных в землю и закрепленных цементным раствором; они поддерживали крышу из волнистого шифера с легким наклоном для стекания дождя. С южной стороны было подвешено плотное брезентовое полотно, защищающее от палящего солнца. На длинном топчане стояли в ряд низенькие деревянные столики для гостей с разложенными ложками и вилками.