Увидев сестру с Соджуном, брат поднялся им навстречу, ответил на приветствие, усадил племянника рядом с собой и обвел руками простиравшееся перед ними луковое поле.

– Вот так мы живем, общие работы закончились, решили отпраздновать Первое мая.

– Дядя, спасибо вам большое, вы столько сделали для мамы.

– Ваша мама – моя сестра, помогаю, как могу, – ответил он скупо и стал расспрашивать Соджуна о самостоятельной жизни. Поговорить толком им не удалось, потому что вскоре потянулись гости. Жена его ахала, слушая Соджуна, гладила по голове, как маленького, и, лукаво улыбнувшись, спросила, не собирается ли жениться. Он покраснел, не зная, что ей ответить. Хорошо, что пришел еще один гость и отвлек ее внимание. Вскоре дядя пригласил присутствующих к трапезе, и мужчины стали усаживаться за стол. Перед ними появлялись намуль, салаты из собранной в степи дикой черемши, шпината с толстыми стеблями и четким рисунком на листьях. Красный перец с чесноком, сочный цвет зелени притягивал взгляд Соджуна, успевшего проголодаться в дороге. Сдерживая себя, он не спеша ел и поглядывал на гостей, шумно втягивающих в себя соевый суп из свиных ребрышек и сухой пекинской капусты (зиряги). Руки их мелькали от пиал с вареным рисом к чимчхи и диби – приправе из перца с чесноком и кориандром, залитой раскаленным маслом.

После еды и нескольких рюмок водки мужчины стали веселее. Брат матери отодвинул от себя чашки и запел на корейском языке; остальные в такт мелодии стучали по столу и дружно подпевали ему. Дядя вытер вспотевший лоб, перевел дыхание и «передал голос» сидящему рядом. Уже загорелись звезды в ночном небе, блуждала луна, прикрытая туманом, как фатой, а печальные мотивы не замолкали, отдавались эхом, словно пытались найти дорогу домой, заблудившись в далекой казахстанской степи.

Соджун и думать не мог, что привел за собой хвост, – нет, хвосты – Кумихо.

* * *

В субботу после обеда у землянки остановилась машина. Из задней двери выпрыгнула старшая сестра Соджуна. Мать покачала головой: опять кого-то уговорила подвезти. Водитель посмотрел на машину, ставшую серой от пыли не только снаружи, но и внутри, вздохнул и уехал, не ответив на прощальный взмах улыбающейся девушки. Довольная, что добралась до поля без хлопот, крикнула Соджуну, чтобы занес продукты в маги[50] . Он перетащил ящик тушенки, кусок мяса, обсыпанный солью, томатные консервы и сливочное масло в стеклянной банке. Мать хлопотала, раскладывала продукты по полкам самодельного шкафа и приговаривала, что зря дочь отняла деньги у своей семьи.