– Только выбери, что для тебя станет важнее, учеба или работа официанта, – не удержался дед.

– Хорошо, – довольно согласился Алекс с опекунами.

Бабушка и дедушка на самом деле являлись официальными опекунами внуков, словно родителей лишили законных прав, и развернули жизнь внуков в другое русло. Два командира не давали им увернуться от режима дня. Все по часам: подъем, школа, дом, уроки, ужин, пятнадцатиминутная перекличка с бывшими одноклассниками из прошлого. Глупые, завидуют им. Видели бы, как «иностранцы» крутят педали на велосипеде в дождь и снег.

В прошлой жизни мама привозила их в школу на крутой тачке. Дурачилась, включала на всю мощность музыку и начинала петь. Мальчишки подпрыгивали на месте и тоже веселились на всю катушку. Она высаживала их у школы и пропадала на целый день; становилась недоступной, даже когда находилась рядом.

– Дела у меня.

– А ты в цех?

– Да.

– В какой?

– В такой, где нет времени.

Занятая мама, деловая колбаса, бизнес-леди. Любое определение подходило к ней, вечно загруженной поездками и разговорами о каких-то непонятных поставках, торгах, сетях. Алекс привык к тому, что машины с овощами, фруктами, печеньем ходят безостановочно по кругу, как цирковые лошади; в воздухе свистит кнут:

– Сегодня торги!

– Проверьте фрукты!

– Примите картошку, капусту, лук, свеклу.

И между всем этим взрослые катались, так думал Алекс, потому что слышал слово «откат». Тоже хотел кататься с ними на роликах или на велосипедах в огромных складских помещениях, как в американских фильмах. Катаются и разговаривают по телефону.

Когда переехал в Бельгию, он увидел в супермаркетах овощные наборы. В небольшой картонной коробке сквозь пленку выглядывает одна головка лука, один господин-помидор, одна морковка и хвостик зелени. Красиво и эстетично. Не то что машины с тоннами немытых овощей. Надо подкинуть ей идею. Или самому вернуться в Россию и открыть супермаркеты, такие, как в Европе

– Мам, – произнес он возбужденным голосом, – что я видел в магазине, – и принялся делиться с ней идеей нововведения. Вдруг мать загорится его идеей.

– Милый мой, ты опоздал со своим предложением.

– Облом, – вздохнул Алекс и вернулся к урокам. Открыл учебники и перенесся в тот дом, где ему было спокойно, где вечерами мать требовала тишины, и они с Иваном бегом исполняли ее просьбу.

Это было благословенное время: им никто не мешал резаться в комп или уминать толстые ломти хлеба с колбасой, розовой, пахнущей чесноком. А здесь хлеб нарезали в хлеборезках. Нажимали на кнопку, подставляли пакеты, куда складывали тонкие просвечивающие ломтики. Дома они ломали от булки толстенные куски хлеба, с наслаждением жевали и запивали колой. Из жующих ртов, когда они начинали хохотать, брызгала газировка, растекалась на простыне грязными пятнами, словно у них случилась поллюция.