Вечером сын, потупив взгляд, обронил, что отец смутил его друзей. Фраза была витиеватой: сын не смел прямо выразить свое недовольство. Отец кивнул в знак согласия. Хотел сказать, что надо бы уделять больше внимания мальчику, но смолчал, боясь нарушить хрупкий мир: многословие раздражает молодых, они отмахиваются от нравоучений стариков. Лучше ничего не говорить. Молчание – привилегия старости. В детстве с ребенка требуют ответов на вопросы, а позже выросшие дети радуются, когда постаревшие родители молчат и не ходят за ними по пятам, рассказывая о своих болячках и делах. Морщатся: какие дела могут быть у стариков, пора и честь знать и не совать всюду свой нос; поэтому пусть сына учит жена: «Ночная кукушка дневную всегда перекукует».

Как будто подслушав его мысли, сноха начала выговаривать супругу:

– Пока вы на станции развлекаетесь, пьете вонючий портвейн, сын ваш растет плохим ребенком. Вы не знаете, чем он занимается. Может быть, лучше его в детдом сдать?

– Успокойся. Чем ему заниматься? Выполнять твои и бабкины приказы в двенадцать лет? Погоди, вырастет и будет девок в дом таскать, тогда поплачешь. Радуйся, что на улице бегает, из рогатки стреляет. Подумаешь, соседи жалуются.

– Вы не занимаетесь сыном и придумываете уловки для себя. Не видите, какой он слабый. Курить ему никак нельзя. Меня он не слушается, устала уже лупить его.

– Отстань от него. Все мальчики одинаковые. Прекрати бить, унижать будущего мужчину. Не то научится изворачиваться.

– Одинаковые? Почему ваш младший сын не такой?

– Эх ты и глупая. Пальцы на руке у тебя одинаковые? Так и дети наши. Обе дочери, старшая и средняя, сыновья Соджун и Валерий, наша дягимя[30] Наташа – никто из пятерых не похож друг на друга.

– Иди сюда, – негромко позвал отец Соджуна после упреков жены. Мужской разговор без колотушек и материнских криков состоялся: сын ходил угрюмый и зло поглядывал на родителей.

– Рыжий, – звала его мать, напоминая про школу и домашние задания.

– Салимгари, – обращался к нему отец, когда находился в веселом расположении духа. Так звали соседа-татарина, который не имел никакого отношения к их семье, разве что только цветом волос Соджун походил на него.

– Старик, – дразнили сестры и брат.

После разговора с отцом он пытался понять, почему его так обзывают, почему прозвища обидные и неприятные? Любимца своего, младшего сына Валерия, отец сажает рядом с собой, разговаривает с ним, а старшего в упор не видит. Вчера же мать предлагала отцу сдать Соджуна в детдом.

Так выходит, они приютили его? Зачем? Сына им захотелось? Издеваются каждый день и попрекают кровью, которую когда-то мать отлила или перелила ему. Нет, хватит! Он размазал по лицу злые слезы и спрятался в сарае, чтобы продумать план действий.