Помолчав, бабушка Мария решительно продолжила рассказ:

– От Розы на старый мамин адрес пришло письмо. К тому времени мама и Соджун, твой дед, переехали жить в Казахстан. Я открыла конверт. «Твой сын в детском доме города Коканда», – и больше ни одного слова. Конечно, письмо было от девушки, на которой мы не разрешили жениться Соджуну. Что делать? По корейским законам внебрачный ребенок остается незаконнорожденным. Позорное клеймо с него смыть невозможно. И, кроме того, я боялась, что в сердце мачехи не найдется любви к ребенку, родившемуся от соперницы, и жизнь моего брата опять будет исковеркана страданиями. Я усыновила сына Соджуна, забрала его из детского дома и вырастила, как собственного ребенка. Когда я решилась рассказать брату о своем ужасном поступке, судьба остановила меня: бедный мой братец заболел, оказался в реанимации. Мальчик из приюта, мой племянник – ваш отец. – Мария с трудом подняла глаза на Алекса и Викторию. – В надежде отыскать свою мать Розу он стал уезжать из дома. Про отца я ему ничего не сказала.

– Твой брат не знал, что у него есть сын?

– Нет.

Потрясенный дом погрузился в тишину. Алекс вышел во двор. Возле дедушкиного гаража ему почудилась тень. Он всмотрелся. В старом кресле сидела бабушка Мария. Прижав руки к груди, она смотрела в небо. И столько страдания было в ее безмолвной позе, что сердце Алекса дрогнуло. Сделав шаг из темноты, встал рядом с ней:

– Не казни себя. Ты хотела сделать лучше, жизнь была другой.

– Жизнь всегда одинакова. Сердцем надо жить, а не устаревшими законами и обычаями.

Они разговаривали тихо. Из приоткрытого окна доносилась негромкая музыка, наверное, Иван тоже не спал. Алекс пытался осмыслить услышанное. Бедный отец. Где он сейчас? Как Вика переживет эту новость? Конечно, она будет казнить себя за холодное к нему отношение.

Потом он обнял бабушку:

– Не переживай. Я люблю тебя.

* * *

В четвертую весну после всех событий рядом с Лин оказался Иван. Они идеально подходили друг другу, как две половинки одного целого. Лин сияла так, будто сделала крутой виток во времени и родилась заново. Она обрела нечто ценное, понятное ей одной.

Иван пригласил Лин в Большой дом во Фландрии. Отправил ей на электронную почту билет из Сеула в Брюссель.

Настал день вылета, и она ждала регистрации в аэропорту Инчхон. Кто-то задел ее плечом, слишком близко придвинувшись к ней. Лин повернулась к невоспитанному пассажиру.

– Аньон хасеё, – произнес нахал.

– Аньон хасеё, – машинально ответила Лин и рассмеялась, увидев нахала.

– Привет, – широко улыбнулся Иван. Он смотрел на нее такими глазами, что она растерялась и только сумела произнести: