Очередное покушение — и снова провал.

Этот граф казался заговоренным. Заказ убийства вождю дикарей. Провокация перестрелки с людьми Дубельта. Подводка фанатика с пистолетом. И наконец, взрыв.

И такой глупый, случайный провал.

Граф остановился на первом этаже довольно дорогого доходного дома. А люди Палмерстона сумели перекупить каморку на четвертом. В соседнем подъезде. С черным входом, чтобы уважаемых людей не смущать.

Натаскали туда пороха в бочонках, забив им бо́льшую часть каморки. И ждали удобного момента. Причем там, у заряда, постоянно дежурил один из исполнителей. Какой-то шляхтич, ненавидевший и Россию с русскими, и конкретно этого графа.

И вот случился взрыв…

Совсем невпопад. Причем исполнитель не сбежал. Даже останков не нашли. Дом же доходный буквально развалило. Не готовила судьба эту постройку к таким испытаниям, не готовила…

Глупо.

Смешно.

Обидно.

Такая удачная возможность, и такой бестолковый провал…

Палмерстон взял из папки карандашный рисунок Льва и невольно поморщился. Крупные, жесткие черты лица. Даже в чем-то грубые и волевые. В эстетике викторианской эпохи сущий варвар, дикарь. Еще и художник сумел ухватить очень эффектно давящий, жесткий взгляд.

Мундир на нем сидел хорошо.

Это да.

Ну и в целом он выглядел ухоженным. Что говорило о высокой самоорганизации и дисциплине личности. Отчего пугал он еще больше.

— Что же мне с тобой делать, — задумчиво произнес лорд, бросив с некоторым раздражением портрет на столик.

Агентура в России стремительно таяла.

Не вся еще ушла, конечно, но потрепало ее знатно. Русские ее начали вскрывать и давить удивительно ловко. Физически. И лорд даже стал подозревать, будто бы кто-то из сотрудников посольства завербован Дубельтом. Или кем-то еще из окружения Николая.

Слишком уж все быстро сыпалось.

Этот провал тоже дорого обошелся.

Доклад вообще чудом до него дошел. Один из вовлеченных агентов сумел ускользнуть, сбежав на территорию Царства Польского, где его укрыли и помогли переправиться в Пруссию.

С этим Царством, к слову, тоже все складывалось неладно.

Суды шли за судами.

Пока Палмерстон не мог понять — случайность это, ставшая следствием попытки Николая найти денег для дырявого бюджета, или целенаправленная атака. Однако дела там складывались скверно.

Поляков вымывали из армии, флота и гражданской службы. В первую очередь тех, которые позволял себе кричать всякое про царя и Россию. Причем делали это по вполне объективным причинам.

Кого-то, конечно, оставляли.

И не рубили поляков огульно, от плеча.

Более того, отдельные персоны даже повышали. Чем немало компенсировали вой. Но чиновники работали как никогда активно. По долгам, поместьям и прочему. Суды шли за судами. В ходе которых начинали поднимать документы на владение землей. А они имелись далеко не у всех и далеко не на всё. Что порождало различные прецеденты. Включая первые случаи лишения дворянства.