Палмерстон упал в кресло и заткнулся, уставившись на дуло револьвера, нацеленного ему прямо в лоб.

— Вы здесь, на своем острове, совсем страх потеряли. Думаете, что вас никто не достанет? Да? Скажу вам по секрету, я вообще решил с вами поговорить только милостью Николая Павловича. За которого вы, если переживете эту ночь, обязаны до конца дней своих молиться.

— Что вы такое говорите?

— Как что? Правду. Между нами и вами стоит только он. Именно император не дозволил просто прийти и вырезать зарвавшихся варваров.

— Кого⁈ Вы о ком?

— О вас. Об охреневших на всю голову варварах.

— Но простите… Какие варвары?

— А вы что, возомнили себя цивилизованными людьми? — хохотнул граф. — Вы самые что ни на есть варвары и есть. Дикари, туземцы, которые испытывали наше терпение. Но оно не безгранично. Не забывайте, мы прямые наследники одной очень неприятной страны, которая могла и в интриги, и в политические убийства, включая самые мерзкие их формы. Но мы хотели стать лучше. Мы надеялись, что вы образумитесь. Но… — развел руками Лев Николаевич.

Министр промолчал, пытаясь лихорадочно соображать.

— Как вы уже поняли, для меня не составило труда достать вас тут — в самом для вас безопасном месте. И я в состоянии достать кого угодно где угодно. Вы все тут живете по формуле: «Если джентльмен не может выиграть по правилам, он меняет правила»[2]. Так вот, я доношу вам важное сведение: нет, джентльмен не может менять правила по своему усмотрению. А если попытается, то ему за это надлежит просто отрезать голову. Вы меня хорошо поняли?

— Да, — прошептал лорд.

— Я не слышу.

— Да, я вас хорошо и ясно понял.

И тут он осекся.

Только сейчас он осознал, что в ночной полутьме его окружает еще несколько мужчин в темной одежде, на головы которых были надеты вязаные маски.

— Не стоит злить нас, сэр, — со своей фирменной жутковатой улыбкой произнес Толстой и достал из кармана флакон со светящейся жидкостью.

— Эстус, — выдохнул Палмерстон, с каким-то животным ужасом глянув на пузырек.

— Оу… Вы уже наслышаны? Тогда, полагаю, знаете, что после задуманного мною укола в Египет вам лучше не ездить? В идеале же находиться где-нибудь за океаном. Псы Анубиса очень не любят воду. Хотя порой идут на уловки и переправляются, прикидываясь обычными собаками.

— А-а-а-а-а! Нет! Нет! — завещал лорд, натурально обоссавшись от страха. — Я отдам все! Все! Что угодно сделаю! Молю! Только не это!

— Все отдадите?

— Все! Все! Все! — выпалил лорд.

— Хорошо, — улыбнулся граф и кивнул одному из мужчин.

Тот подал планшет с листом бумаги, точнее, каким-то документом.