— Какой колдун?

— Лев…

— Что вы мелете? Какой Лев? Может быть, вам нужна помощь врачей?

— Все… Все, что нажито непосильным трудом, — снова запричитал лорд.

Королевская чета тяжело вздохнула. С явными нотками растущего раздражения.

Этот ирландец начинал их раздражать.

Да-да, именно ирландец, так как Генри Джон Темпл III виконт Палмерстон происходил из ирландской аристократической семьи.

В двадцать лет он начал делать политическую карьеру в Англии, пробравшись в парламент через «гнилые» местечки[1] и прославившись тем, что постоянно выступал, оправдывая любые мерзости, творимые правительством Англии.

Верный пес.

Преданный пес.

И совершенно шелудивый, так как старался быть бо́льшим англичанином, чем сами англичане. Ну чтобы ему не вспомнили ирландское происхождение.

Потом двадцать лет очень странной службы на посту военного министра без права голоса. В сущности, простого секретаря, который самым рачительным образом исполнял распоряжения старших товарищей.

Формально — консерватор. Но когда герцог Веллингтон возглавил правительство, то сразу же вышвырнул его на улицу. Просто потому, что на дух не переносил таких подхалимов и услужливых слизняков. Да и вообще для него этот «ирландский лорд» и человеком-то был весьма условно.

Пару лет в оппозиции, и снова служба. Теперь уже полновесным министром иностранных дел. Ему наконец что-то доверили. И тут он развернулся во всю ширину своей мерзкой душонки. И все, что ранее поддерживал на словах, стал претворять в жизнь. Через что репутация Великобритании покатилась в тартарары.

Нет, конечно, она и раньше не имела образа честного игрока, но хотя бы старалась блюсти внешние приличия. И того же Павла Петровича фактически убивали люди, формально не связанные с Лондоном. Свои. Все знающие люди понимали большую глубину ситуации, остальные же… Да и доказать почти было невозможно.

На тоненького.

Но сохраняя приличия.

Даже несмотря на то, что в годы Наполеоновских войн Великобритания была готова на любые шаги ради выживания и уничтожения выпущенного ей же джинна… Но все же. Поддерживалась игра в приличия.

До 1830 года тоже.

А вот с «воцарения» в министерстве этого ирландца все пошло наперекосяк. И королеве Виктории приходилось постоянно краснеть за его действия. Впрочем, людей, которые его поставили, лоббируя назначение, это устраивало. Они уверовали в свою силу и неуязвимость, начав чудить, в том числе и руками этого ирландца.

— Прекратите причитать! — рявкнул принц Альберт, которого это бормотание Палмерстона немало разозлило.

Тот заткнулся.

— Повторяю свой вопрос. Что случилось?