Наталья же Александровна оставалась в столице.

Официально они обручились.

И разбежались до будущей зимы. Просто в силу юности этой особы, чтобы ей уже стукнуло восемнадцать.

— Лев Николаевич, — крикнул Ефим. — Подъезжаем.

— Тихо все?

— Как есть тихо. Видать, не ждали.

— И то верно, — улыбнулся граф.

Он в этот раз часть пути проделал по Николаевской железной дороге, которую фрагментарно уже ввели в эксплуатацию. А другую часть шел вдоль нее, по наезженному зимнику, пользуясь переменными лошадьми.

Гнал.

В итоге успел опередить график ожидаемого прибытия на неделю, если не больше.

Зачем?

Видимо, какое-то внутреннее чувство паранойи. Он опасался засады. Лев Николаевич попросту не верил, что англичане от него отстали так легко. То награду за голову назначают, то выплачивают приличную сумму и забывают.

Нет.

Нет… Уж кто-кто, а они так точно никогда не поступили бы. Граф у них почти наверняка взят на карандаш и если не разрабатывается, то хотя бы отслеживается. И они выжидают удобный случай.

Для чего?

Поди тут угадай. Но едва ли для чего-то хорошего…

Пересекли Волгу по льду.

Начали подъем.

И тут конный поперек дороги.

— Куда прешь! — невольно воскликнул Ефим.

— Не ори! От губернатора.

— Что случилось? — крикнул Лев Николаевич, не высовываясь на мороз и невольно достав револьвер. Мало ли — засада.

— Просит к нему заехать.

Лев молча вышел и осмотрелся.

Улица как улица. Ничего примечательно. Лишних людей нет. Да и в окна на них мутные личности вроде как не пялятся.

Чуть еще подумал.

После чего кивнул своим людям, что ехали в двух последующих зимних каретах. И сел обратно.

Ефим тронул лошадей и последовал за всадником.

Граф же достал два револьвера и перевел их в боевой взвод, приготовившись к возможному бою. Он знал, жест, показанный скрытно бойцам охраны, ими был распознан. И они сейчас тоже готовы по первому окрику высыпать на улицу и открыть огонь.

Минута.

Пятая.

Вот минули ворота кремля. И… да обошлось вроде.

Кремль не выглядел гудящим роем, набитым солдатами. И все вокруг стояли весьма расслабленные и недовольные службой. Зима не тетка — касается морозом, а форма далеко не такая удобная и теплая, как хотелось бы.

Вышел.

Тишина.

Жестом приказал своей охране оставаться у особняка, сам же направился внутрь. Не снимая, впрочем, своего револьвера в кобуре с боевого взвода. И даже отстегнул «парковочный» ремешок для ускоренного выхватывания.

Приемная губернатора.

Приветливый, чуть нервный секретарь. Вон капелька пота на висках.

— Доброго дня. Как ваше самочувствие? — поздоровался с ним граф.

— Отменно. И вам здравствовать, Лев Николаевич.