С каждым днем он становится все тяжелее, и мои руки напрягаются под его весом, когда я притягиваю его к себе. Его ноги болтаются, носки качаются у меня на бедрах.
Павел поворачивается к одному из своих охранников и говорит по-русски. Охранник кивает и дает знак другому, который начинает доставать наши сумки из багажника. Я неловко стою в стороне, не зная, куда идти и что делать.
Кин шевелится у меня на груди.
— Мама? — бормочет он, голос его затрудненный сном.
— Мы приехали, малыш, — шепчу я, прижимая губы к его лбу.
Несмотря ни на что, я пообещала себе скрывать свое беспокойство от Кина. Он просыпается в незнакомом месте, в незнакомой стране. Самое меньшее, что я могу сделать, — это притвориться, что все в порядке.
Он медленно моргает, впитывая незнакомые окрестности. Я готовлюсь к слезам или вопросам, на которые не знаю, как ответить.
Вместо этого Кин поднимает голову с моего плеча, и его глаза расширяются от удивления, когда он замечает раскинувшийся дом.
— Это тут мы теперь живем?
— На некоторое время, — осторожно отвечаю я.
— Смотри. Вода! — Кин указывает на синий блеск, видимый между деревьями. Это огромный бассейн. — Можно поплавать?
Я не могу не улыбнуться. Только четырехлетний ребенок может найти положительную сторону в любой ситуации.
Павел подходит к нам, убирая телефон в карман.
— Заходите. Я вас всем представлю.
— Я хочу идти пешком, — говорит Кин, извиваясь в моих руках. Я ставлю его на землю, и он берет меня за руку.
Мы поднимаемся по каменным ступенькам, но дверь распахивается, прежде чем мы доходим до нее. Невысокий, коренастый мужчина с густой седой бородой стоит в дверном проеме и приглашает нас войти.
Прихожая ведет в гостиную с высокими потолками и полированными деревянными полами, которые блестят под встроенным освещением. Свежие тюльпаны высыпаются из хрустальной вазы на боковом столике. Здесь царит неожиданная для меня домашняя теплота.
— Это Ярослав, — представляет нас Павел. — Сокращенно Ярик. Он управляет моим домом, делает все, кроме готовки. Если увидишь его у плиты, беги в другую сторону.
Ярик закатывает глаза.
— Да ладно тебе, все любят мой борщ, — отвечает он с сильным английским акцентом, а затем обращает свое внимание на меня.
Я пожимаю ему руку, но не знаю, как представиться.
— Я Хоуп, — наконец говорю я. — А это Кин. — Даже без моих слов я чувствую, что он точно знает, кто я и почему я здесь.
— Очень приятно познакомиться с вами обоими, — говорит он тепло, затем приседает до уровня Кина и протягивает ему руку. — И с вами тоже, молодой человек.