— Павел, — шепчу я, но не знаю, что еще сказать, поэтому протягиваю руку и беру его руку в свою.
— Все эти годы я думал, что ее похитил кто-то из вражеской банды, чтобы что-то доказать. Но правда еще хуже. Она умерла из-за моего решения. Потому что я оставил ее одну и напуганную.
Я качаю головой, отчаянно пытаясь заставить его услышать меня.
— Ты пытался выжить. Заботиться о ней.
Его голос становится жестким.
— Я был ее опекуном. Ее братом. Я должен был защищать ее. Я так старался, но подвел ее.
Не задумываясь, я расстегиваю ремень безопасности, наклоняюсь и обнимаю его, насколько позволяет пространство в машине. Он за рулем и намного больше меня, поэтому это неудобно, но мне все равно. Я знаю, каково это — чувствовать ответственность за чужую жизнь, нести на себе тяжелый груз осознания того, что их безопасность зависит от твоих решений.
— Разве ты не должна меня ненавидеть, Хоуп?
— Я пытаюсь, но ты делаешь это невозможным, — отвечаю я, прижавшись лицом к его плечу.
Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и даже сквозь его слабую улыбку я вижу опустошение в его выражении лица.
— Теперь ты знаешь, каким монстром я на самом деле являюсь.
Не так давно я бы согласилась. Я бы видела только убийцу, человека, который разрушил империю моего отца. Но глядя на него сейчас, видя разбитую часть его души, я вижу все по-другому.
Теперь я вижу человека, сформированного невозможными выборами и невыносимой потерей. Человека, который слишком рано понял, что любовь иногда означает разрушительные жертвы.
Человека, который, возможно, лучше всех понимает, почему я готова на все, чтобы защитить Кина.
Это осознание пугает меня. Потому что, если Павел не тот дьявол, каким я его себе представляла, то кем же я являюсь, планируя отнять у него сына?
Когда мы подъезжаем к комплексу, Павел выключает двигатель и долго сидит, не шевелясь. Никто из нас ничего не говорит. Я вижу, как за его глазами идет борьба, как вся та боль, которую он таит в себе, грозит вырваться наружу.
— Павел... — начинаю я, но он уже вышел из машины и движется с грацией, столь редкой для человека его размеров.
Он исчезает за входной дверью, прежде чем охранник подходит и открывает мне дверь пассажира. Я беру сонного Кина с заднего сиденья. К тому времени, как я вхожу в дом, Павла уже нигде не видно. Я кормлю Кина ужином и выполняю наши вечерние ритуалы, но мои мысли постоянно возвращаются к тому, куда ушел Павел, чтобы избавиться от своих демонов.
После того, как я уложила Кина, я пошла его искать, но долго гадать не пришлось. В душе я знала, где он.