Я втыкаю свечку для дня рождения в центр, наблюдая, как глазурь прогибается вокруг основания. Моя зажигалка мерцает на ветру — раз, два — прежде чем пламя наконец загорается. Небольшой кружок света колеблется, но не гаснет, бросая танцующие тени на мои руки.
С днем рождения, маленькая звездочка.
Эти слова эхом звучат в моей голове, неся на себе груз всех дней рождений, которые мы так и не смогли отпраздновать вместе. Всех кексов, которые я ел в одиночестве, год за годом, надеясь, что она как-то узнает, что я не забыл.
Годы поисков, следования за каждой зацепкой и подкупа каждого чиновника, не теряя надежды, чтогде-то там Камилла жива и ждет, когда я ее найду.
Все это закончилось на прошлой неделе номером дела и свидетельством о смерти.
Неизвестная женщина № 47891, найдена 15 февраля 1997 года. Совпадение ДНК: 99,7 % вероятность родства.
Она была мертва уже двадцать три года, и я провел каждый из них в поисках ее.
Я закрываю глаза и позволяю себе вспомнить нашу последнюю ночь вместе. Я не могу вспомнить все мелкие детали о ней, но я все еще вижу ее лицо в своем воображении.
В квартире так холодно, что я вижу свое дыхание, когда выдыхаю, но Камилла не жалуется. Она никогда не жалуется. Она свернулась калачиком на нашем подержанном диване и смотрит какой-то мультфильм на крошечном телевизоре, который мы купили в ломбарде, укрывшись тонким одеялом, которое я нашел в мусорном контейнере и три раза постирал.
В шесть лет она маленькая для своего возраста — вероятно, потому что у нас не всегда хватает еды, — но у нее ярко-голубые глаза, которые напоминают мне нашу мать. Сейчас они прикованы к экрану, полностью поглощенные тем, что происходит в мультфильме.
Мой телефон вибрирует на бедре.
Это, наверное, команда Кузнецова, которая, скорее всего, гадает, где я, черт возьми, нахожусь.
Я игнорирую звонок. Я сказал им, что не приду до девяти. Пока Ками не уснет.
— Павел, ты голоден? — спрашивает Камилла, не отрывая взгляда от дерьмового черно-белого телевизора, который ловит только один канал. — У меня живот урчит.
Я заглядываю в шкаф — банка супа и немного черствого хлеба. Не много, но придется обойтись этим.
— Да, маленькая звездочка. Я тебе что-нибудь приготовлю. Я не голоден, — лгу я.
Я всегда голоден. Я настолько голоден, что уверен, что мог бы есть и есть, не останавливаясь. Но ей шесть лет, она растет, и я могу справиться с голодом лучше, чем она. Может, сегодня вечером один из барменов сжалится надо мной и бросит мне несколько объедков, которые оставили посетители.
Я нагреваю суп на нашей древней плитке — единственном работающем кухонном приборе — и готовлю ей тарелку. Я пытаюсь «поджарить» хлеб на плитке, чтобы он не был таким чертовски черствым, но, блядь, я его немного поджег. Может, если окунуть его в суп, будет не так плохо.