Но, конечно, он не вернется в этот дерьмовый паб. Вероятно, он уже уехал обратно в Швецию.
— Да, конечно. — Я смеюсь над комплиментом, хотя часть меня задается вопросом, права ли она. Раньше я считала себя достаточно красивой; в университете у меня никогда не было проблем с вниманием, когда я этого хотела. Но это кажется другой жизнью. — Здесь не бывает никого интересного, и, к сожалению, именно здесь я провожу все свое время в последнее время.
— Это неправда. Сексуальный викинг, который был здесь на прошлой неделе, был интересным. Помнишь, ты обещала, что переспишь с ним, если он снова появится здесь? — Хлоя многозначительно поднимает брови.
От этого воспоминания у меня в животе все переворачивается.
— Я этого не говорила.
Она отмахивается рукой.
— Давай не будем спорить о семантике. Ты знаешь, что я имела в виду.
— В любом случае... этот горячий викинг, наверное, вернулся в Швецию и пишет свой следующий шедевр. — Я с трудом сглатываю и сосредотачиваюсь на том, чтобы выстроить чистые стаканы в идеальные ряды. — Он давно уехал.
За исключением моих фантазий.
Хлоя вздыхает, как будто я безнадежный случай, и опирается подбородком на ладонь.
— Ты не можешь просто работать, спать, повторять одно и то же. Это не жизнь, Лил. Это выживание.
Если бы она только знала, насколько верно это утверждение.
Я беру полотенце и начинаю вытирать пыль с бутылок за барной стойкой, чтобы чем-то заняться, чем угодно, только бы не смотреть ей в глаза, когда я лгу ей в лицо.
— Ты же знаешь, как это бывает. Мне нужно платить за квартиру и копить на учебу. На развлечения сейчас у меня нет денег.
— Твои родители настолько придурки, что даже не одолжат тебе немного денег?
— К сожалению, да, — говорю я, вытирая бутылку джина, которая, похоже, стоит здесь с семидесятых годов. — Я бы предпочла не говорить о своей семье. Это... сложно.
— Ну, если ты не пойдешь на вечеринку... я принесу вечеринку к тебе. — Хлоя улыбается озорно, доставая свой телефон с полки под кассой.
— Отойди, бабушка, — объявляет она, и в следующую секунду из динамиков раздается песня Pony от Ginuwine.
Я стону, но уже слишком поздно, потому что она уже танцует за барной стойкой, покачивая бедрами и подпевая песне.
— О боже. — Я кривлюсь, но не могу сдержать смех.
Она улыбается и протягивает руку.
— Давай. Потанцуй одну песню.
Я колеблюсь, но что уж там. Немногие посетители толпятся вокруг дартс-доски в дальнем конце паба, не обращая на нас никакого внимания. Я бросаю тряпку, беру ее за руку и вступаю в ритм за ней.
Хлоя прижимается бедром к моему, и я качаюсь вместе с ней, плечом к плечу, наши тела двигаются в унисон. Мы смеемся и танцуем как идиотки. Как раз когда мы по-настоящему входим в ритм, распахивается входная дверь.