В трубке раздается раздраженный стон.
— Я думаю, ты знаешь мое определение,mudak.
Я провожу рукой по подбородку, чувствую, как щетина царапает ладонь.
— Я не буду ее убивать.
Тишина.
— О чем ты говоришь?
— Она не представляет угрозы для Синдиката. Я следил за ней днем и ночью в течение двух недель. Я обыскал ее квартиру и перерыл каждый чертов ящик. Наши хакеры не нашли никаких следов ее присутствия в сети. Она на мели, застряла на бесперспективной работе и живет как призрак. — Ветер дует с реки и пронизывает меня до костей, холод помогает мне проснуться. — Если бы она контактировала с кем-то из лояльных Черной Компании, я бы знал.
Роман медленно выдыхает, явно сдерживая свое раздражение.
— Ладно, может быть, сейчас она не представляет угрозы. Но это может измениться. Она станет старше, окрепнет и решит, что хочет отомстить. Мы не можем пойти на такой риск.
— Это чертовски смелое предположение, и ты это знаешь. Она выросла в интернатах. Она училась в Кембридже, черт возьми. Она никогда не была частью мира своего отца, не была воспитана, чтобы занять его место. С гибелью всех старших членов Лая Кинга восстановить триаду с нуля будет практически невозможно, даже для кого-то с его кровью.
Его голос понижается на октаву.
— Я знаю, как ты относишься к убийству женщин, и я понимаю тебя. Почему бы тебе не вернуться домой, выбросить ее из головы, а я пошлю кого-нибудь другого сделать эту работу.
В тот момент, когда эти слова покидают его уста, мое тело наполняет жар.
— Ни за что, блядь.
Он на секунду замолкает, затем выдыхает.
— И что ты предлагаешь? Позволить дочери Лая Кинга уйти?
Я смотрю, как темная вода плещется о бетонный край. Мне нужно бросить ему кость и доказать, что я еще не сошел с ума.
— Мы будем следить за ней, — объясняю я. — Я введу ей трекер. Она даже не узнает, что он там, а мы получим живую хлебную крошку. Куда бы она ни пошла, мы будем знать.
— И как, блядь, ты собираешься это сделать?
— Оставь«как» мне.
Он устало вздыхает.
— Не могу поверить, что я соглашаюсь на это.
Углы моего рта поднимаются вверх.
— Я уже уговаривал тебя на гораздо более безумные вещи. Поверь мне, это одна из моих лучших идей.
Он стонет.
— Не уверен, что Максим согласится, но если это значит, что ты вернешься домой раньше, я смирюсь с этим. Я устал управлять этим чертовым Синдикатом в одиночку.
— Не волнуйся. Я буду дома через несколько дней.
Он прощается и связь обрывается.
Я сижу там долго, солнце отражается от реки тонкими золотыми полосками, а город медленно просыпается. Должно быть достаточно знать, что она будет жить, жить своей жизнью, какой бы маленькой она ни была. Но этого недостаточно.