О громком провале «Decca Records» я узнала от Васи. То есть провал был громким только в очень узких кругах осведомленных лиц в среде звукозаписывающих компаний, да и денег «Бете» это дало сущие копейки — но я вообще не ради денег всю это «музыкальную опупею» затевала. Зато теперь все фирмы звукозаписи были в курсе, что у «Беты» зарегистрировано свыше десяти тысяч «моих» сочинений, и отныне все лейблы, прежде чем выпустить любую запись, сначала наводили справки у «Беты» на предмет «чистоты помыслов» композиторов и авторов слов. А это уже было началом того самого «мирового господства», о котором я мечтала: без получения «добра» от Васи теперь никто в Европе и Северной Америке ни одну запись не выпускал.
На страдания Эндрю Ллойда Веббера мне было откровенно безразлично, ведь у капиталистов главное — это урвать кусок первым, а кто не успел вырвать кусок изо рта ближнего своего, тот всего лишь неудачник, на которого всем начхать. А раз уж я первой быть в этом бизнесе успела — то «ничего личного, это просто бизнес», бессмысленный и беспощадный. Ну а сама опера «Вася Пупкин», то она мне просто под руку в нужный момент подвернулась, из числа почти пары сотен подготовленных «заготовок» подвернулась — и мне просто случай захватить мировое господство упускать было жалко.
Что же до самой оперы, с ней все было куда как интереснее. Я, когда о ней впервые начала раздумывать, сразу «вспомнила», что уже в конце десятых — начале двадцатых в сети поднялась волна о том, что «еще в середине семидесятых группа талантливых советских (и, безусловно, диссиденствующих) студентов с филфака МГУ сочинили на музыку Веббера оперу уже 'советскую», под названием «Павлик Морозов Суперстар». И даже объявились «создатели» этого весьма топорно состряпанного опуса — но моя непревзойденная память тут же пояснила мне, что это все — малохудожественный свист. По той простой причине, что «придуманные» мною слова запали в сердца советской молодежи куда как раньше. Где-то в конце семьдесят второго или в начале семьдесят третьего в каком-то советском журнале (судя по «вспомненной» картинке, скорее всего в «Крокодиле»: мне память показала только вырезку под стеклом на столе отца моего тогдашнего приятеля-одногруппника по детсаду) появилась довольно комплиментарная статья об этой опере — и уже тогда мы во дворе вовсю орали на знакомый мотив песню про удои коз. И еще там были слова «Отрежем, отрежем Мересьеву ноги — Не надо, не надо, я буду летать» — но их я, понятное дело, советским поэтам не передала и они (вчетвером) состряпали довольно забавную композицию на тему студотрядов. Которую небольшим тиражом и на «Мелодии» выпустили (я на фабрику в Апрелевке уже готовые матрицы просто передала) — но исключительно ради «мирового приоритета», все же для массового исполнения музыка была, скажем так, не самая простая, а слова песен — довольно все же идиотскими. Но я именно в таком виде эту «оперу» и задумала, а то, что «Decca» успела тут нарваться, так это уже они сами несколько «поспешили»: как мне подсказала чучелкина память, в прошлой жизни первый диск появился лишь в конце ноября, а не в начале — и, «поспешив», они легко отделались, выплатив Васе скромную пятизначную сумму, а вовсе не ожидаемую мною семизначную. Зато с компании Novello, промышлявшей изданием нот (на бумаге) и успевшей издать ноты «Any Dream Will Do» Вася содрал столько, что компания полностью стала собственностью «Беты» — а у Васиных «экспертов-музыкантов» появился приличный дополнительный заработок и с издания печатной продукции: теперь все такие компании тоже (за определенную денежку) проверяли новые музыкальные произведения на «плагиат у Гадины», так что и с этого конца я мировое господство за хвост ухватила. Вася по этому поводу заметил, что «хорошо, когда у тебя племянница — музыкальный гений», но все же попросил меня заодно придумать и «быстрый способ проверки на оригинальность» валом повалившей в «Бету» музыки во всех возможных форматах. Это было все же не особо срочным делом, а за «нормативный» месяц его сотрудники, придумавшие по крайней мере какую-то хитрую нотную картотеку, с «плагиатом» разобраться успевали. Тем более, что «плагиата» и было очень немного, все же шансы на то, что композитор опять придумает ту же самую мелодию, были не особо большими. Однако придумывали они и просто «очень похожие», так что работать им все же приходилось с полным напряжением сил — и у меня появилась мысль, как им эту работенку все же облегчить.